Да, ты прав. Все-таки, мы хорошие актеры. - я раздражённо поморщился. Агнес изящно встала с меня и прошлась к тумбочке, после чего, пошарив в своей сумочке, вернулась ко мне и протянула марку с Бэтмэном. Как мило. Я жёстко усмехнулся, мягко беря её за запястье и поднося руку к своим губам. Смотря на неё, я слизнул марку с её ладоней. Цирк уродов. Каково это? - широко улыбнувшись, спросил я. - Самолично продавать меня в рабство зависимости? Ах, как высокопарно. - Я рассмеялся. - Не обращай внимания, Агни. Я просто хочу говорить. Странно, да? Реквием по мечте, милая. Я потянулся и встал на ноги, подходя к окну и беря с подоконника пачку Честерфилд. Сознание - так и не прояснившееся после суточного нахождения в дурмане - с новой силой окуналось в волны красочности и громкости. И тогда я, наверное, понял, что блефовать вечно невозможно.
Каково это? Самолично продавать меня в рабство зависимости? Ах, как высокопарно. Не обращай внимания, Агни. Я просто хочу говорить. Странно, да? Реквием по мечте, милая. Я стиснула зубы и, развернувшись, ушла в уборную. А мне говорить совсем не хочется. Такое чувство, что мы загнаны в угол. Хотя, стоит признаться, что туда мы загнали себя сами же. Достав пачку сигарет из шкафчика над раковиной, я закрыла на замок дверь и осела по ней на холодный кафель. Чиркнула зажигалкой, и сигарета загорелась тусклым огоньком, словно фитиль наших же бед. Надоело. Все просто надоело. Бывает такое, когда просто не осталось сил бороться. Когда внутренний огонь потушен. И дальше идти не можешь. Я хочу, всеми фибрами души. Но просто не могу. Устала. Усталость в теле, в глазах, в душе. И единственное, чего хочется - плюнуть на все и упасть. В бездну, в каньон. Просто пустить все на самотек. Довериться судьбе. Или чему-то там еще. Не важно. У меня просто не осталось больше сил.
Ушла. И только эхо её аромата скользило по моему всё ещё окровавленному телу. Я грубо рассмеялся, вставая с кровати и скидывая с себя одежду. Смотря в зеркало. Лучше бы я этого не делал. Странно, но сейчас мне показалось, что до этого я никогда раньше себя не видел. Не видел этих налитых кровью глаз, мерзкого шрама, исполосовавшего рот насквозь, не видел этих впалых, поросших жёсткой щетиной щёк, не видел этого обезумевшего взгляда, не видел этих рубцов на теле, не видел слоя грязи и крови, прилипшего к коже намертво. Боже. Твою мать. Я сипло расхохотался. Да. Именно этого я добивался, да? Все эти годы. Что я выдумал себе? В какую долбаную ловушку себя загнал? И вся фишка в том, что я не знаю, что хуже - чувствовать безвольную слабость рядом с Агнес или же весело подыхать от передоза героина в крови. Или нет. Я не знал, что лучше. Я взъерошил волосы, всё так же тупо улыбаясь. Натянул на бёдра чистые, но как всегда помятые джинсы. Подошёл к двери в уборную и коротко постучал. насмешливо спрашивая: Малышка, тебе тоже нужна доза очередных иллюзий? Не став дожидаться её ответа, я подошёл к навесному шкафчику, где лежали мои запасы, принесённые с дела Рене. Я любовно улыбнулся, оглядывая стройные ряды шприцов. пожалуй, начну с вот этого. Я взял один из них, после чего вернулся в спальню и разорвал свою окровавленную футболку, перевязывая ею руку чуть выше сгиба локтя, так, что вена отчаянно вздулась и, казалось, вот-вот прорвёт кожу. Без лишних обиняков, я облизнул иглу шприца и воткнул её в синюю вену. Вдавил жидкость в свою кровь. Запрокинул голову назад, шипя от сладости блаженства. Закончив, я вынул иглу и отбросил шприц в сторону. Развязал жгут. Подошёл к окну и нараспашку открыл его, становлясь ногами на подоконник и смотря на Нью-Йорк с высоты птичьего полёта. Поэтично, вашу мать.
Малышка, тебе тоже нужна доза очередных иллюзий? И, к сожалению, я знала, что это значит. Ответ не требовался. Он просто ничего не изменил бы. Я могу не открывать дверь, перед глазами и так стоит, сдобренная кровью картинка: Вот он вытаскивает маленький шприц; Вот смотрит на него, словно это - самое дорогое в его жизни. Самое важное. Хотя, боюсь, так и есть. А далее несколько отточенных до невозможности действий, и его голова запрокидывается назад. И улыбка становится дикой, но, наверно, счастливой. Я не приношу ему столько счастья, сколько приносит все это. Живой человек не может заменить ему блестящий яд в маленьких шприцах. И, наверно, мне нужно просто смириться. Я ведь достаточно сделала, чтобы бросить ему в лицо усталое: "Я пыталась". Это действительно было так. И вот сейчас он там, окруженный своим персональным счастьем. А я беззвучно рыдаю на холодном кафеле. От обреченности, усталости от призрачного осознания, что больше так не могу. Не хочу. I'm done.
Чёрно-белое кино, и кадры с приглушённой трескотнёй проносятся мимо меня, и ветер ласково, убаюкивающе хлещет по лицу, а там внизу не мой город, не моё место, не моя жизнь. Не моя победа. Никто не жмётся к моим ногам. Никто не скулит, не молится. В церкви не ставят за меня свечки, не скорбят за спасение моей несуществующей души. Это просто. Всё просто. Это простые правила того, что именуют жизнью. Правда была в том, что я никогда не был безразличным ублюдком, который не верит ни во что и с уверенностью выплясывает канкан на чужих трупах. Правда была в том, что я всегда был потерянным ребёнком, который вечно бродит в темноте и боится своих слабостей, боится проигрывать. Правда была в том, что я не хотел бороться. Ни за независимость, ни за эфемерную корону царя равнодушия. Ни за собственнную значимость. Правда была в том, что я хотел опуститься на самое дно, что я с успехом осуществил. Я хотел быть убийцей. Я хотел быть наркоманом. Я хотел быть ничтожеством, рушащим чужие жизни. Правда была в том, что я всегда надеялся на удачный исход. Правда была в том, что у меня его никогда не будет. И, наконец, - правда была в том, что мой мир, где существовала моя Агнес, исчез. Я устал притворяться. Я на дрожащих ногах слез с подоконника, с упрямой отрешённостью идя туда, где слышал шаги Агнес. Она беспомощно рыдала на кафеле - холодном. Холодном кафеле. Я просто смотрел на неё. И понимал. Я всё понимал, мать вашу. Она устала. Бороться. Верить. А я не хотел продолжать играть роль, которая испепеляла меня до дна. И ничего не стало.
Тихие шаги замерли в полу метре от меня. Это он. Я знаю и люблю его тяжелую поступь, легкий аромат тела, в который я всегда укутывалась, забывая о реальности. Он всегда спасал меня. Закрывал от безжалостного мира широкой спиной. Но теперь он закрыл меня от себя же. Или это сделала я. Не знаю. Знаю только, что не могу больше. Внутри все выжжено, растоптано. Только гнетущая пустота. И он не рядом, хотя стоит совсем близко. Он в своем мире. Таком, наверно, важном для него. И, может быть, любимом. Мы ошибались, когда думали, что мы - это одно. Целое. Что мир только наш, и мы делим его пополам. Что жизнь только для нас двоих. Мы ошибались. Сильно, болезненно. Наши миры параллельны. Они шли рядом, порой пересекаясь, вопреки всем теоремам. Но порядок рано или поздно должен был быть восстановлен. Наши дороги рано или поздно должны были вильнуть, разводя нас по разные стороны баррикад. Чтобы образовалась пропасть. Огромная, темная, сырая. Она росла с каждой секундой, но мы не замечали этого за своими иллюзиями. Но нужно, наконец, посмотреть в глаза реальности. Я устала, Картер. Сил просто не осталось. Пора признать, это конец,- тихий, казалось бы, ничего не значащий шепот в свои же ладони. И я просто не могу смотреть на него. На губы, руки. глаза. Мы уничтожили все то светлое, что у нас было.
Я устала, Картер. Сил просто не осталось. Пора признать, это конец. Знаете, я всегда умел говорить. Я умел резать словами, словно бритвами. Я умел добивать осколком фразы и трахать пустыми фразами. А теперь ничего не осталось. Всё моё долбаное красноречие исчезло. И я просто молчал. Дыхание упало на пол. Руки дрожали. И я просто молчал. И уже не было дилемм. Не было глупой патетичности вопросов. Не было метаний. Ничего не было, понимаете? Я уйду. И ты уйдёшь. Все когда-нибудь уходят, а потом возвращаются, и так по кругу, но всё-таки когда-нибудь все уходят. По-настоящему. Становятся словно обрывок памяти, и это хуже всего, потому что ничего уже не вернуть, и даже не хочется возвращать, и даже ностальгии нет. Это самое страшное, когда ты уже даже не помнишь, как всё было, и не хочешь вспоминать. Ничего не остаётся, только воспоминания, но они ведь плесневеют, а потом и вовсе теряют вкус и запах. И только картинки, и это просто конец. И этот конец уже безразличен тебе, потому что и воспоминания не помогают. Это очень плохо, и так всегда случается. Я не хочу, чтобы мы уходили. Но мы уйдём, чтобы не достаться другим. Чтобы наши слова были только нашими, и мы уйдём. Вместе. Боже, как глупо. Все эти диалоги внутри меня. Боже, как нелепо. Все эти никчёмные принципы или их отсутствие. Боже. Ах да. Не поминай всуе и прочая херня. И всё-таки. Я заигрался. И та же дрожь внутри. И ярость. На то, что всё было зря. Я был зря, мать вашу. И я любил Агнес. Только её. Только её я по-настоящему касался. Только ею по-настоящему задыхался. Только в её глаза смотрел по-настоящему. Только Агнес. Да. Только Агнес. Только она была. И я, правда, ничего уже не помню, кроме неё. Ничего не осталось, кроме неё. Кроме воспоминаний о ней. Боже. Это конец, да? Нет, умоляю, не опускайте занавес. Только не сейчас. Боже. Агнес. Это конец? Да. И никто не кричит. Только город стонет под нашими телами. Сломанные и обнажённые. Я больше никогда ничего на запомню, чтобы навсегда оставить в себе её. Мою маленькую девочку. Конец. - выдохнул я. Глаза жгло. - Прости. Я не хотел. Не хотел. Клянусь. Прости, я не хотел, чтобы тебе было так. Прости. Я... уйду. Прости, что был. Что касался. Я снова выдохнул и резко развернулся на пятках, спешно выходя в коридор и накидывая на обнажённый торс свою куртку. А потом стало темно. И я, наконец-то. умер.
Конец. Прости. Я не хотел. Не хотел. Клянусь. Прости, я не хотел, чтобы тебе было так. Прости. Я... уйду. Прости, что был. Что касался. Простые слова. Тихая поступь, отдаляющейся души. И ничего не осталось. Тьма, пустота. Ничто. Мы много раз ссорились. Выливали друг на друга гневные тирады. Дрались, осыпали друг друга проклятиями. Но в глубине души знали, что все наладится. Но не теперь. Когда всего несколько слов и все. Конец. По-настоящему, не так, когда мы говорили это миллион раз. Теперь все реально. Мы устали, опустошились, кончились. Испили друг друга до дна. Прожевали и выплюнули души друга. Когда нет криков и ссор. Когда нет эмоций и слез. Именно тогда все действительно заканчивается. Не имея даже призрачной надежды на продолжение. Занавес опущен. Без оваций, без поклонов. В терзающем молчании закончилась наша пьеса под названием "Жизнь". Нет больше Агнес и Картера. Картера и Агнес. Больше ничего нет. Все кончилось, сдохло, превратилось в прах. И я умерла. Ничего не осталось. Ни вдохов, ни выдохов. Просто пустота.
Напевая себе под нос песенку, я повернула ключ и распахнула дверь нашей квартиры. Откинув чемоданы в сторону, я прикрыла глаза. Здесь по-прежнему витал Его аромат, и я жадно втянула в себя воздух. Мне так этого не хватало. Даже каждодневного просмотра перед сном наших фото и видео, что хранятся на моем айпэде, было мало. В этом месте, в моей берлоге, все было пропитано Им. Его вещи были по-прежнему на своих местах. Все было неизменно. Кроме одного. Его здесь не было. Пройдя к любимому месту в этой квартире , его бару, я пробежалась пальчиками по гладкой поверхности и откупорила бутылку его любимого виски. Глотку обожгло, и я блаженно улыбнулась, ощущая его вкус на губах. Бережно взяв в руки фотографию с полки, я тихо прошептала, касаясь ее губами: -Я люблю тебя, Бэйзен. Вернув ее на место, я улыбнулась накатившим воспоминаниям и прошла на кухню. Я обернула вокруг талии фартук, который Он когда-то щедро сдобрил кетчупом, и взялась за готовку салата. Тишина давила на виски, хотя сознание податливо демонстрировало киноленту из наших приятных моментов. Все так же напевая его любимую песню Muse, я включила телевизор. Он все так же стоял на любимом канале Картера, где показывали всякие криминальные новости и прочую чушь. Но сейчас это не казалось глупым, это было частью Его. И я любила это. Я любила все, что имело даже косвенное отношение к нему. На экране мелькал ролик, снятый случайными свидетелями какого-то преступления. Машина, что делает резкий разворот, ударяется о кромку моста и падает в реку. Ауч. Жалко, конечно, но маневр неплохой. Усмехнувшись, я продолжила шинковать огурец. Вчера блюстители закона Брюсселя нашли без вести пропавшего месяц назад наследника ван дер Бильтов Натаниэля Арчибальда,- до меня донесся обрывок фразы и я заинтересованно подошла ближе к телевизору. Нейт? Пропал без вести? Что за черт? Похоже я многое пропустила. Увеличив громкость, я оперлась о столешницу. Со скорбью сообщаем, что достойный представитель сей славной династии трагически погиб в автокатастрофе, которая имела место быть, по заключениям специалистов, три недели назад. Вместе с ним в автомобиле находился бывший заключённый и авантюрист Картер Бэйзен, который, по некоторым данным, промышлял грабежом и киллерством, а также именно он был первым подозреваемым в деле об убийстве одного известного всем нам политического деятеля. Что связывало между собой этих двоих совершенно непохожих друг на друга людей? Если брать в учёт то, что именно мистер Арчибальд подал заявление в суд с иском о заключении Картера Бэйзена на довольно-таки приличный срок, дело принимает интересный оборот. Возможно, во всём замешана банальная месть, особенно если учитывать некоторые подробности трагической смерти этих двоих. По заключению экспертов, тело мистера Арчибальда было привязано к сидению автомобиля, что наталкивает на мысль о том, что эта автокатастрофа была не случайна. Мистер Бэйзен же был известен своими суицидально- и социально-опасными наклонностями, что вполне объясняет версию о том, что он решил покончить жизнь самоубийством, и, видимо, не в одиночку. Из достоверного источника известно, что машина, на которой ехали мистер Бэйзен и мистер Арчибальд, была краденой, а скорость езды – запредельно высокой, что, в конце концов, привело к внутреннему замыканию и вследствие чего выхлопная труба загорелась и именно в тот момент, когда Картер Бэйзен – намеренно или нет – вырулил к скобе моста и машина вылетела за его пределы, она взорвалась и тут же рухнула в реку Шельду. Тела погибших были найдены, повторимся, вчера. Приносим соболезнования родственникам и скорбим о памяти погибших. Нет. Нет. Нет. Нет. Нееет!- я впилась ногтями в столешницу, не веря своим ушам,- Этого..Этого не может быть. Не может... Боже. Боже. Только не это. Он не мог сделать это. С собой. Со мной. За что?! Глухой крик вырвался из груди, а тело просто обмякло. Это не может быть правдой. Как он мог? Как можно жить, когда твоей жизни больше нет? Его нет. Его больше нет. Уронив нож, я обессиленно рухнула на пол. Этого не может быть. Не может... Картер...Мой Картер...Моя любовь..Моя душа... Его теперь просто..нет? Обрывки мыслей роились в голове, но я потеряла способность понимать. Думать. Жить. Почему он не забылся в наркотиках и шлюхах? Почему не крошил людей? Почему он уничтожил единственно важное? Жизнь без него не имеет смысла. Потянувшись к лежащему подле меня ножу, я бессознательно вцепилась рукой в рукоятку. Говорят, что любящие умершие люди встречаются на небесах. Чтобы всегда быть вместе. Всегда. Это то, о чем мы так мечтали. И мы будем вместе, ведь так суждено. Ведь не может быть иначе. И, если он не пришел ко мне, то это сделаю я. Медленно поднеся лезвие к своему запястью, я надавила на него, проводя тонкую линию вдоль вен. Это несложно. Это ради нас. Затуманенным взором я наблюдала за кровью, сочившейся из моей руки. Мы давно смешали наши ДНК, чтобы быть единым. Чтобы его кровь текла во мне, а моя - в нем. Ты - это я, а я - это ты,- с улыбкой прошептала я его образу, что стоял перед глазами. Мы - это навсегда. Откинув голову назад, я улыбнулась в пустоту, чувствуя как вся одежда пропиталась моей кровью. Нашей кровью.
Звонко смеясь и держась за руки, мы подбежали к нашей квартире. Нашей. Вместе. Черт возьми, как это прекрасно. Резко развернувшись, я прижалась спиной к двери, притягивая к себе Картера. Мистер Бэйзен, Вам придется возместить мне целый месяц самоудовлетворения в душе,- игриво улыбнувшись, я взяла его за грудки и прикусила кожу на шее, проводя после по ней языком. Боже,- я застонала, впиваясь в его губы.- Что же ты со мной делаешь..
Сообщение отредактировал Luntya - Суббота, 20.08.2011, 02:12
Мистер Бэйзен, Вам придется возместить мне целый месяц самоудовлетворения в душе. - я игриво вскинул брови, проводя языком по зубам и вдавливая её в дверь. И плевать, что соседи увидят. Если она захочет - я прикончу их к чёртовой матери, лишь бы не мешали нам. И плевать, что мы, возможно, не раз ещё всё разрушим. Если она захочет - и даже если нет, - я воссоздам из праха наш сумасшедший мирок в котором мы прячемся от продажности и лицемерности других. И плевать, просто плевать. Мы принадлежим друг другу, мы рабы и божки друг друга. Мы - Картер и Агнес. А вы - жалкие ничтожества. вот так. Ах, миссис Бэйзен, вы будете ну о-очень сильно наказаны за те мозоли на моих руках, - я запустил руку под мой свитер на её маленьком теле, достававший ей до колен. Я чувствовал её тепло. И я хотел её - и это не похоть. Я хотел её - всё её мысли, память, чувства, эмоции. Чтобы только мне. Потому что я её властитель, а она моя повелительница. Боже, что же ты со мной делаешь.. Наверное, вот это, - я нахально ухмыльнулся ей, пальцами оттягивая её трусики. - Ты... в порядке? - резко просипел я, смотря на её запястье.
Ах, миссис Бэйзен, вы будете ну о-очень сильно наказаны за те мозоли на моих руках Я брезгливо поморщилась, вскоре ахнув, когда его рука коснулась моего тела. Как же тут жарко.. Наверное, вот это, Ты... в порядке? Его рука замерла, едва коснувшись моих трусиков, и я застонала. Гребаное воздержание, черт его дери! Отстранившись от двери, я распахнула ее и затащила Картера за грудки в квартиру. Слушай сюда,- шептала я, терзая его губы,- Если ты еще хоть раз остановишься вот так...- мои пальчики уже расправлялись с ремнем на его брюках,- То не в порядке будешь ты! Когда его брюки оказались на полу, я стала покрывать судорожными поцелуями его торс, пока мои руки бродили по всему его телу. Тебе нет прощения, Бэйзен,- я прикусила его сосок и, чуть оттянув его, провела языком по вспыхнувшему месту,-Целый месяц (!) уклоняться от своих прямых супружеских обязательств!
Слушай сюда,- Если ты еще хоть раз остановишься вот так... То не в порядке будешь ты! - эта ненастыная женщина прямо-таки с, чертовски возбуждающем, должен признать, остервенением рвала мои губы на никчёмные кровавые ошмётки. Я глухо рассмеялся в её рот, вваливаясь в квартиру, в наше тесное и спёртое царство порока и святости. Ловкие пальчики Агнес расправились с моими боюками, и я судорожно застонал, чувствуя пронзительную боль от долбаного воздержания и набухания моей плоти, от чувственных касаний Агнес. Тебе нет прощения, Бэйзен,Целый месяц (!) уклоняться от своих прямых супружеских обязательств!
Я зарычал, когда она прикусила и до боли оттянула мой сосок, после чего хищно взглянул на неё, и, развернув к себе спиной, разорвал свой свитер и выбросил его к чёртовой матери, а именно - в сторону. Мои ладони сжали её небольшую налитую грудь, отчего она выгнулась и запрокинула голову мне на плечо. Вывернувшись, я вцепился в её губы и продолжал мять её в своих руках, после чего скользнул ими в её трусики, массирующими движениями доводя её до грёбаного экстаза. Мой возбуждённый член упирался в её задницу, и я уже откровенно стонал и хрипел, продолжая доставлять ей удовольствие своими руками, и владея её губами, и было так чертовски жарко и тесно, что мне показалось, что я на мгновение умер.
Я стонала, выгибаясь, в его руках, не в силах ничего сделать. Возбуждение достигло своего пика и, развернувшись, я грубо толкнула Картера к дивану. Бэйзен. черт бы тебя побрал!- взвыла я, кидая его на диван. Долго не думая, я оседлала его бедра и потерлась своим телом о его. Прильнув к его шее, я проложила дорожку засосов к его подбородку. Картер..- проведя рукой вниз по его торсу, я обхватила пальчиками пылающую плоть. Скажи, а ты правда...не спал ни с кем за этот месяц?- неожиданно для себя самой прошептала я, тут же вспыхнув. Это, наверно, мой врожденный талант - портить такие моменты. Извини. Не нужно отвечать,- я очертила языком контур его губ, покусывая их. Ну, а если и спал. Ну и что с того? Любит-то он меня. Ну да. Точно.
Сообщение отредактировал Luntya - Суббота, 20.08.2011, 02:53
