Что же тогда не обыденно?
Что-то внутри снова начало гореть, снова это сжигает изнутри.
Продолжая целовать её грудь, я медленно поддразнивал её пальцами, доставляя удовольствие. И теперь этого становилось мло нам обоим.
Инстинктивно напрягая пресс он её движений, я свободной рукой резко распахнул её рубашку, что пуговицы слетели на пол, со звуком раскачиваясь по всему паркету.
Ты.
Приглушённо прохрипел я, лаская языком её твёрдый сосок. Не знаю, кто из нас был возбуждён больше, но я,словно сгораю.
Продолжая играть пальцами во внутреннй стороне её бёдер, я резко обхватил её за талию, и выдернув со стола скатерть, уложил её на деревянный стол, скользя взглядом по её обнажённо фигуре.
Такие родны веснушки, и нет ни одной, которую я бы не целовал.
Упеервшись руками в стол по обе стороны от неё, я стал оставлять влажную дорожку поцелуев от её пупка до груди.

Цепляясь руками в его плечи, я почти забыла о потребности в воздухе, слыша, как стоны непроизвольно срываются с губ и чувствуя, как его ласки умело разжигают во мне то неконтролируемое состояние, в котором я попеременно находилась с ним рядом. В такие минуты абсолютно не нужно думать о том, скольких девушек он имел, потому что, когда его сердце так бешено колотиться под моими прикосновениями я знаю, что он есть только у меня. У других его не было. У них был Александр Лутор. Лекс был только моим.
Ты.
Его хриплый голос стирает остатки самообладания в порошок и я скидываю с себя рубашку, потому что ткань сейчас только мешает. Когда он рядом мне почему-то категорически мешало абсолютно все.
Дыхание режет гортань своей температурой, а я издаю громкий стон, лишь почувствовав прохладное дерево своей кожей. И его "ты" все еще звенит в ушах, а в венах разливается раскаленное железо.
Поймав его взгляд на своём теле, я задержала дыхание. На меня никто не смотрел так и я боялась этого. Я боялась этого проникающего под кожу взгляда.
Прикрыв глаза, я дождалась, пока его губы настигли моей груди и резко притянула его к себе, впиваясь в губы поцелуем и сплетая наши языки. Низ живота сводило от желания, а руки скользили по его телу, останавливаясь у края брюк и играясь с чувствительной кожей ноготками,следом будто бы лениво расстегивая пряжку ремня.
Да, Лекс. Да. Я скучала.

Сгорая от бешенного желания, я уже терял самообладания. Так было только с ней.
Стоны слетающие с её губ ещё сильнее возбуждали, и проведя руками по её ногам, я переместил их та талию, и резким движением посадил её на столе.
Да, Лекс. Да. Я скучала.
Прикрыв глаза от неистового блаженства, я стал углублять поцелуй, будто возможно целовать кого-то с ещё большей страстью.
Оставшись без брюк, я крепче прижался к ней, скользя пальцами по её упругой груди, и чуть играя с сосками, захватил губами мочку её уха, и мы снова были единым целом.
Кровь бежала в венах, сновно раскалённая лава. Дыхание сбилось, а я был с ней. С НЕЙ.
И я. Скучал.
Хриплым стоном с моих губ слетело второе признание, которые когда-либо я говорил в жизни.

Тяжело выдыхая ему на ухо, я цеплялась ногтями в загорелую спину и руки, скользила ими по торсу и целовала плечо, если вдруг мои когти оставляли едва ли заметные пока царапины.
Казалось, не осталось уже ничего. Это желание выжгло каждый орган в отдельности и было уже очаровательно плевать, что случится после. Я просто слушала его дыхание, скользящее по моей коже и упивалась грубыми стонами, которые он так редко позволял себе. Я только знаю, что он позволял их только со мной.
И я. Скучал.
Просто он скучал, а его голос преследовал меня ночью. Невероятно страшно бывает обдалбываться, когда под очередным приходом тебе слышится его голос и ты уже не можешь спать. Больше никогда не можешь спать или ограничиваться чертовым душем. И да. Проститутки владеют искусством душа куда больше нимфеток.
Крепче прижимаясь к его телу, я скользнула кончиком языка по его ушной раковине, следом позволяя себе сиплый стон. И когда-нибудь я умру от этого, если очередной плевок Вселенной не убьет меня раньше. Когда-нибудь я навсегда усну потому что руки Лекса будут повсюду.