Ути-пууути. Самеееец. Такой маленький-маленький. Са..мечик. Люблю я тебя, мой дурачок. Я испуганно воззрился на Агнес. Видимо, слишком большая доза наркоза. Бедная моя девочка, совсем с катушек слетела. Усмехнувшись, я перекинул её через плечо и двинулся к нам в спальню, говоря: Бэби, если ты ещё раз вытворишь, - я аккуратно уложил её на кровать, - подобное, то мне придётся тебя хорошенько отшлёпать. Я рассмеялся и залез к неё под оеяло, соприкасаясь нашими обнажёнными телами. Спи. Ты будешь мнеснится, - прошептал я, обнимая её и трясь носом о её нос. А потом я заснул. И мне снилась Агнес.
Бэби, если ты ещё раз вытворишь, подобное, то мне придётся тебя хорошенько отшлёпать. Я приподнялась на кровати и щелкнула его по носу. Я буду делать это тогда, когда захочу,- улыбнувшись, я залезла под одеяло, хлопая по месту рядом с собой. А ты будешь меня шлепать. Он залез ко мне под одеяло, и я сразу прильнула своим холодным телом к его - теплому. Спи. Ты будешь мне снится,- его размеренное дыхание и уютные прикосновения уже убаюкивали меня. И. закинув на него ногу, уже проваливаясь в сон, я пробормотала: Я так рада, что ты жив.
Я так рада, что ты жив. - тихий шелест в сознании и мысль - я так рад, что не застрелился, когда мне было 17 лет. Тогда я не знал, что можно уметь любить. И жить. Жить.
***
Я распахнул глаза и увидел перед собой дрожащие ресницы Агнес, и рассветное солнце лениво вплетало в её растрёпанные волосы свои отстранённо-холодные лучи. Её маленькое широкоскулое лицо в тени полумрака, и я невесомо приблизился к ней, вдыхая запах её кожи. Она пахла утром и девственным сексом, и я осторожно пробежался спешным касанием кончиков пальцев по её губам, чувственно припухшим и с трещинками отчаяния в разводах вишнёвого цвета. Я аккуратно взял её руки в свои, принюхиваясь к её ладоням, пахнущим дымом сигарет и апельсином. Моя маленькая девочка, и она рядом. Я теснее прижался к ней, ощущая своим телом каждую её клеточку. Сейчас, в эти тягучие, длинные, плавные мгновения я не думал о том, что нас ждёт в будущем. В конце концов, мне всегда было плевать на судьбу, предречения и прочую дрянь. Я просто знал, что уже нет ничего - ни прошлого, ни настоящего, ни будущего, - есть только ослепяющая темнота с бродящими силуэтами наших душ. Картер Бэйзен. Агнес Эндрюс. Всего лишь имена. И теперь мы - одно. И плевать, что я переступаю через все свои мнимые законы; что я клялся и бил себя в грудь, говоря о том, что мне никто не нужен и трахал я принадлежность кому-то; что я убивал, крошил, мял, издевался; что я был жестоки и им остался; что я буду всегда жить неправильно, не так, как советуют врачи; что всегда меня будет сопроводать аромат смерти и опасности. Потому что с ней ничего этого нет. Нет последстви и причин. Есть только мы и наши необъятные мечты и иллюзорный, дымчатый, эфемерный мир, где царит утопия. И эта утопия вечна и нерушима. Всем ясно? Я улыбнулся и привстал на локтях, самозабвенно зевая. Потянувшись, я встал на пол и натянул на голое тело свои джинсы, после чего прошёл на кухню и стал у плиты, пытаясь сварганить что-нибудь более-менее съедобное. В конце концов поджарив в тостере вафли и разлив по стаканам напитки: мне - коньяк, ей - молоко, я взял всё это в руки и непонятным мне чудесным образом таки донёс до комнаты. Поставив завтрак на тумбочку, я сходил за аптечкой и вернулся обратно, садясь в кресло и пригубливая коньяк, любуюясь видом спящей Агнес.
Почувствовав, что что-то щекочет мой нос, я поморщилась и сонно потерла его рукой, утыкаясь носом в подушку. Но настырные солнечные лучики все равно светили в глаза, а на коже появились мурашки от странного ощущения чьего-то взгляда. А еще от холода. Где, черт побери, Бэйзен и почему он меня не греет. Все так же лежа лицом в подушку, я пошарила рукой по постели рядом с собой. Пусто. Засранец. Недовольно заскулив, перевернулась на бок и, протерев глаза, открыла их. А вот и виновник моих мурашек. Вольготно раскинувшись в кресле, смотрит на меня "этим своим взглядом" и пьет что-то из хрустального стакана. А, когда он делает глоток, его кадык так двигается, а глаза прикрываются, что мое желание нежно изнасиловать его доходит до предела. Агнес, озабоченное ты животное, всего девять утра, а ты уже думаешь о сексе! Ох. Но он такой...такой... Вдох-выдох. Доброе утро,- прозвучало, будто с опаской. Я натянула одеяло до самых ушей, подозрительно смотря на него. Нет, ну мало ли.
Доброе утро, - с опаской произнесла Агнес, сонно хлопая ресницами и натягивая на себя одеяло. Я вскинул бровь, отпивая коньяк из стакана и ухмыляясь кончиками губ. Жидкость обожгла и оплавила гортань, после чего я отставил пузатый бокал в сторону и вальяжно откинулся на мягкую спинку кресла, лениво закидывая ногу на ногу и плотоядным взглядом осматривая Агнес. Прищурившись, я сиплым ото сна голосом протянул: Малышка, оно было бы ещё прекраснее, если бы ты выкинула эту дрянь к чёртовой матери, - я кивнул на одеяло, - и позволила бы папочке полюбоваться на своё весьма, должен признать, о*уенное тело. Я нахально оскалился и прямо посмотрел в её глаза.
Малышка, оно было бы ещё прекраснее, если бы ты выкинула эту дрянь к чёртовой матери, и позволила бы папочке полюбоваться на своё весьма, должен признать, о*уенно тело. На самом деле я очень милая и добрая. Правда. Но до того, как я выпью свой утренний кофе, со мной лучше не общаться. Особенно в таком тоне. Поэтому я с неподдельным ужасом воззрилась на Картера, натягивая одеяло, на этот раз, до самых ушей. Что-оо?!
Что-оо?! - Агнес испуганно вперилась в меня взглядом и натянула на свою голову одеяло. Я хрипло рассмеялся, плавно вставая с кресла и неспешно приближаясь к ней. Я сказал, - один шаг, - что я, Картер Бэйзен, - я насмешливо расстёгиваю ширинку, почти стоя у кровати, - безумно хочу тра*нуть вас, Агнес Бэйзен, - ловким движением руки я снял с себя джинсы и переступил через них, прыгая на кровать и склоонясь над Агнес. - И ничто не помешает мне сделать это, - выдохнул я в её ухо.
Я сказал, -что я, Картер Бэйзен, - безумно хочу тра*нуть вас, Агнес Бэйзен, И ничто не помешает мне сделать это А сжималась все сильнее, с каждым его шагом навстречу мне. Пока он и вовсе не запрыгнул на меня, нависая над моим беззащитным телом. Он начал покрывать поцелуями мое лицо, и шею, а закрыла его рот рукой, нелепо пытаясь вырваться из цепких объятий. Картер, ну только 9 утра..- я все еще пыталась сопротивляться, хотя его горячие пальцы уже нащупали самое мое чувствительное место,- Ох...Ну я даже еще не почистила зубы...и...Ах!- я уже знала, что сдамся на расправу его рукам, но создавать иллюзию нежелания до последнего было для меня делом чести, понимаете ли,- А еще мои волосы растрепаны...И я не умывалась...И..
Я, не слушая её протестов, припал к её шее, прокладывая дорожку спешных и судорожных поцелуев к груди, и едва ли осозновал то, о чём она говорила - этот её запах сводил меня с ума, и беззащитность передо мною в эти утренние часы, она просто плавила мне вены, и так хотелось без лишних слов оказаться в ней, что сдавливало виски от силы сдержаться. Картер, ну только 9 утра..Ох...Ну я даже еще не почистила зубы...и...Ах! - я проник руками к самому нежному и чувствительному месту на её теле, и после я впился ей в губы, шепча: - Чёрт возьми, ты так пахнешь, ты просто сводишь с ума. Я продолжал свои порывистые ласки, переместив губы к низу её живота и чувствуя, как темнеет в глазах. А еще мои волосы растрепаны...И я не умывалась...И.. Моя девочка не понимала, что она чертовски сексуальна именно в таком виде - настоящем, и пахла она по-особенному, и я просто теряд сознание от одного её аромата. М-м, думаю, это не помешает нам в одном интересном деле, - хитро прошептал я, перемещаясь ртом к её паху и прикрывая нас одеялом.
Чёрт возьми, ты так пахнешь, ты просто сводишь с ума. А я, черт возьми, сходила с ума от этих слов. И от требовательных рук, что исследовали мое тело. А еще хотелось стонать от удовольствия даже просто чувствовать его тепло и наблюдать, как его глаза становятся на несколько оттенков темнее от желания. Я все еще что-то протестующе бормочу, но зарываю пальчики в его волосы, притягивая ближе к телу, вопреки своим же словам. А потом: М-м, думаю, это не помешает нам в одном интересном деле И мои глаза округляются так, что, кажется, будто они сейчас выкатятся из орбит и начнут танцевать польку и биться в экстазе. Бооожее,- хриплый стон срывается с ну совсем непослушных губ, а пальчики все теснее прижимают его голову и...и я, черт возьми, сейчас не сдержусь и кончу от удовольствия в эту долбаную минуту! Ну а вообще, меня очень устраивают такие пробуждения.
Бооожее. - сипло застонала Агнес и я на миг оторвался от её чувствительного места, подмигивая ей и говоря: Можно просто "Ваше величество". Вернувшись к своему занятию, я, в конце концов, довёл Агнес до нужной кондиции, отчего она выгнулась дугой в моих руках, и я, приблизив собственное лицо к её лицу, плавно вошёл в неё, внимательно осматривая её лицо, каждую дрожь губ и каждую едва заметную морщинку, и тяжело дыша в её рот, а потом утыкаясь лбом в её тонкую хрупкую шею.
Можно просто "Ваше величество",- подмигнул он мне, а потом..черт, а потом были пытки. Настоящие. Ужасные. Безжалостные. Пытки. Да-да. Но, когда казалось, мир сейчас взорвется тысячами разноцветных Skittles, что-то, хотя могу почти со 100%ной уверенностью заявить что именно, ворвалось внутрь меня гребаным фейерверком, заставляя мои губы издать чертов громкий стон. А потом я судорожно хватаю ртом воздух, пока мои ноги, без моего желания, крепко обхватили его талию, а ногти впились в плечи.. Ну, в общем, этот коварный тип таки сделал свое дело, несмотря на мои протесты. И он не останется безнаказанным. Я замаскировала смешок под страстный стон и со всей силы впилась зубами в его плечо. Словно маленькая собачонка. И, черт побери, так хочется стонать, потому что то, что он делает, надо признать, - это шедеврально, а то, что делаю я - это так по-детски и от этого хочется еще и смеятся, а потом может быть и плакать.. В общем, в итоге все это вылилось в ( только по-секрету ) просто ошеломительный, хотя нет, просто о*уительный оргазм. Фух.
Е*ать. Я блаженно закатил глаза и тупо улыбнулся, прямо как онанирующий на переменках подросток после некачественного косячка. Мои, мать вашу, зенки чуть не повыпучивало после прямо-таки оглушающего нахер оргазма, и теперь я был просто счастлив, что остался жить после этой ненасытой сучки. Короче говоря, я самозабвенно лыбился и ржал, и было так хороошоооо.
Картер скатился с меня и начал безумно смеяться, а я подхватила его смех, вскоре опомнившись. Он смется?! Смеется после секса со мной?! Что, черт побери... Нет, ну я тоже смеялась. Ну мне-то можно смеяться. А он..А чего он смеялся?! Бэйзен!- истерично завопила я, толкая с силой его в бок.- Какого х*ра ты ржешь?!
Бэйзен!Какого х*ра ты ржешь?! - завопила Агнес, толкая меня в бок с силой заправского, мать его в ногу, боксёра. Я согнулся пополам, проклиная всё на этом е*аном свете и снова заржал. Потому что так хорошооооо, - хрякнув, протянул я.
