Среда, 13.12.2017, 19:37
Приветствую Вас Гость

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: mio-mio, художник№1 
Форум сайта gossipgirlonline.ru » Фанфики » Библиотека » Isabelle в переводах mio-mio (мини, СВ Переводы)
Isabelle в переводах mio-mio
mio-mioДата: Суббота, 05.01.2013, 20:23 | Сообщение # 1
High Society
Группа: Модераторы
Сообщений: 4130
Награды: 1567
Статус: Offline
Культовый автор Изабельи ее СВ истории
в данную тему будут перенесены три ее миника из "Birthday Cake для Майкла" и новый перевод
 
mio-mioДата: Суббота, 05.01.2013, 20:23 | Сообщение # 2
High Society
Группа: Модераторы
Сообщений: 4130
Награды: 1567
Статус: Offline


Ограниченный доступ

Restricted


Оригинал

Автор:Isabelle

Примечание переводчика:
2х16 и она почти уже не надеется услышать самые важные три слова.



План состоял в том, чтобы избегать друг друга любой ценой. По крайней мере, таков был план в моей голове. Моя голова, это как очень организованная библиотека - старые файлы отправляются прямиком в секции с ограниченным доступом ( как например «Чак Басс»), если же там уже занято, они уничтожаются в мелкие кусочки. Но, как только прошло уничтожение - которое, хотя и было немного сложным, было на удивление быстрым и крайне полезным - моему мозгу стало нечем заняться. А это не хорошо. Очень не хорошо. Я занялась Сереной (в который раз) и ее разрушающимися отношениями (это у нее практически ежегодный ритуал), давала бедному несообразительному Нейту советы о том, как заставить Ванессу поверить, что она у них главная, хотя она ею и была, и все, кроме него, это знали.
А потом мне вновь стало нечем заняться.

Поэтому, план состоял в том, чтобы избегать его любой ценой. Избегать его, когда приходишь к Серене, избегать его в школе, на вечеринках, и вообще в жизни. И с моей стороны, все шло на удивление хорошо, а вот он, видимо, не получили уведомления о порядке поведения.

Именно поэтому мы дошли до того, что стояли друг перед другом, не зная, что сказать, не зная, куда смотреть и ощущая себя, будто мы глубоко в секции с ограниченным доступом библиотеки Блэр.

Он выглядит хорошо. Даже отлично. Весь такой собранный и спокойный, с темными и как всегда все замечающими, глазами. Если бы я была слабой, нуждающийся женщиной, я бы уже толкнула его в сторону туалета, и заперла за нами дверь. Так что хорошо, что я не слабая, нуждающаяся женщина, и понятия не имею, где находятся туалеты в общественных зданиях.

И я не буду первой, кто заговорит. Я отказываюсь. Я леди. И он должен мне. Много. Примерно размером с Техас "много".

- Блэр, - говорит он тихо. я не уверен, это приветствие, просьба или вообще что. Но я знаю, что это превращает мои внутренности в кашу, и я ненавижу, что он производит такой эффект на меня, потому, что он уже знает, что я отчаянно люблю его, а я слышала от него только дерьмовые вдохновленные Джеком речи.

Поэтому, я делаю резкий вдох и начать искать пути выхода из секции «с ограниченным доступом» и этого беспорядка.
- Басс, - я убираю прядь волос за ухо. Он следит за моей рукой, и его глаза темнеют. Я не буду туалетной -девочкой. Я не буду туалетной -девочкой.

И нам нечего сказать друг другу, потому, что он должен мне несколько слов. Он должен мне много. Хотя, я уже смирилась, что этот мальчик, этот мужчина, может никогда и не будет в состоянии сказать их, потому, что в отличие от Нейта, который просто бросает эти слова на ветер, и в отличие от Дэна, который будет любить меня, но осуждать меня, - когда это скажет Чак, это будет серьезно. Это будет правдой. И я думаю, что это пугает его, я точно знаю это, потому, что это пугает и меня тоже.

Он прочищает горло, и единственное о чем я могу думать, это, что Блэр Уолдорф иногда заставляет этот рот двигаться.

- Я слышала, что ты сделал для Лили - И это нежно и совсем не похоже на то, что я собиралась выдать. Но я не могу контролировать прилив гордости за него, Серена рассказала мне эту историю, и сейчас я не могу не похвалить его.
А он отводит глаза.

- Это было очень храбро ... с твоей стороны Басс. И очень правильно - добавила я. Хотя я вовсе не пытаюсь возвысить его.

- Ну. Джек должен был это предвидеть - отвечает он. Наши глаза неожиданно встречаются, и я чувствую что мои щеки краснеют. Твою же мать! Хорошо. Возможно я в курсе про туалеты.

Я не знаю, что сказать, потому, что я не могу быть твердо уверенной, что Джек не предвидел этого.
- И ему повезло, что это была не ты, в той комнате, - признает он тихо.

И его слова берут и сметают все те стены, что я выстроила внутри против него. Потому, что я знаю, что он заботливый. Потому, что я знаю, что он будет бороться если дать ему шанс. Потому, что я вижу сильного мужчину, которым он может быть и от этого еще больнее. Потому, что в конечном итоге я просто влюбляюсь в него все больше и больше, и это не справедливо. Для меня.

- Я не знаю, что бы я сделал, - продолжает он. Он разглядывает мое лицо, и я знаю, что он может видеть все, что я думаю, и все, что я чувствую. А у меня больше нет сил, скрывать это.

И этот ублюдок разоблачает меня, и это совершенно ужасно.

И мне нужно, убираться отсюда. Я думаю, это слишком много шампанского, слишком много чего бы там ни было (может быть слишком много Бассов), потому, что комната сужается вокруг меня. Мне нужен воздух.

А он протягивает руку, заправляя мой непослушный локон за ухо. И наклоняется медленно, как будто в замедленной съемки.

- Ты выглядишь великолепно сегодня - шепчет он, а затем целует меня в щеку. Клянусь, я будто растаяла от этого и все, что меня держало на ногах, это только мои новые Ferragamos. Он отступает назад, но его глаза не на секунду не оставляют мои. И я даже не могу сказать ему чтобы оставил меня в покое, потому, что мне кажется сейчас, будто его рука на моем плече, единственное, что держит меня в этом мире.

- Чак ...- шепчу я, и он останавливается, придвигаясь ко мне чуть ближе.

- Скоро, Блэр ... скоро, - уверяет он меня.

Он сжимает мою руку немного, а затем уходит, будто герой фильма нуар, которые я так отчаянно люблю. Холодно разговаривает, быстро действует, всегда обходительный, но жесткий - мой главный герой.

А вообще, - какого черта я делаю в секции с ограниченным доступом? Мне нельзя здесь находится! И у него нет допуска сюда! Почему мы вернулись сюда? Я отступаю оттуда и захлопываю дверцу позади меня.

Мне нужно сделать глубокий вздох и найти Серену. Я уверена, что у нее есть какие-нибудь «моя странная семья» проблемы, с которыми я могу ей помочь. И мне нужно перестать думать, о Его взгляде через всю комнату, который кажется никогда не оставить меня.

 
mio-mioДата: Суббота, 05.01.2013, 20:24 | Сообщение # 3
High Society
Группа: Модераторы
Сообщений: 4130
Награды: 1567
Статус: Offline



Thrice Divorced, Once In Love


Оргинал

Автор: Isabelle
NC-17
Примечания переводчика:

Последний раз, когда она целовала его губы, ей было восемнадцать. Это было летом 2009 и ей казалось, что они будут вечны...

Довольно взрослая тематика.
Текст песни в фике Enrique Iglesias - Somebody's Me.


You, do you remember me?
Like I remember you?
Do you spend your life
Going back in your mind to that time?


Знаете, это просто мужчина. Просто мужчина в жизни каждой женщины, который продолжает появляться в твоей жизни и исчезать, до тех пор, пока ты не спросишь себя - это просто совпадение или судьба?

В последний раз, когда она целовала его в губы, ей было восемнадцать. Это было летом 2009 года, и она думала, что они будут вместе навсегда. Хотя, она о многом тогда думала, что это навсегда. Они во многом были невинными тогда. А быть может, все дело было в том, как он шептал ей "Я люблю тебя, Блер", а она таяла от этих слов. Потому, что он никогда не сказал бы их, если это было не правдой. А может это то, как он держал ее за руки, входя в нее снова и снова, глядя на нее, как будто мог заглянуть в ее душу. Ну что еще девушке в таком случае думать?

Последний раз, когда он входил в нее, ей было двадцать четыре. Они не целовались, потому что это было резко, зло, ненасытно. Она не позволяла прикоснуться к ней губами. Он хотел, но поцелуй бы разрушил сладкие воспоминания о них восемнадцатилетних. Больше не существовало "я люблю тебя". Больше не было взгляда в самую душу. В тот момент, когда все было кончено, они посмотрели друг другу в глаза, а потом она убежала. Потому, что он собирался жениться. Потому, что она ненавидела его. Она никогда не признавалась Серене, что проплакала неделю после этого.

В последний раз, когда он изнасиловал ее глазами, ей было двадцать восемь. Это было на ее день рождения. Он раздел ее так, как умел только он. Снимая одежду, слой за слоем, пока не увидел ее полностью обнаженной. Ни слова. Просто взгляд. Тогда они только обнялись. Просто объятие в знак приветствия. Но она чувствовала, какая она горячая и мокрая весь вечер, пока не вернулась домой, чтобы принять душ и смыть ожоги от его взгляда. Ее начали преследовать образы- он и его жена. И не важно, сколько жених обнимал ее, или занимался с ней любовью, их видения нападали на нее снова и снова.

В последний раз, когда они коснулись друг друга, ей было тридцать два. Одетый в белый смокинг, он стоял, прислонившись к дверному проему и смотрел на нее, с сигарой в одной руке и виски в другой. Как какой нибудь Хамфри Богарт. Так, как если бы он смотрел на свою Лорен Бакалл.

Она не хотела прикасаться к нему, но руки встретились случайно, когда они проходили мимо друг друга на вечеринке. Они оба повернулись, чтобы посмотреть друг на друга, продолжая идти. Всегда уходя. Никогда не желая признать, как много произошло, когда им было всего лишь семнадцать лет. Они почти не говорили друг с другом в ту ночь. Простое "Басс" и с прищуром "Уолдорф", прикосновение рук и они разошлись. Она заметила, как дернулась его челюсть, и как он ушел домой со своим новым завоеванием.

Because I, I walk the streets alone
I hate being on my own
And everyone can see that I really fell
And I'm going through hell
Thinking about you with somebody else


Поэтому, когда она обнаружила, что он идет в ее сторону через два года, она бы никогда не призналась в этом, но все, на что она надеялась, это, что ее бедра все еще шикарны, а блеск для губ не стерся.

Он стоял перед ней, и это было как в Вест-Сайдской истории. В моменте со сном. Интересно, он будет петь "Мария"? Но они были не в Вест-Сайдской истории. Единственное, что удерживало их друг от друга, была бесконечная вереница его женщин и его неспособность взрослеть. И еще то, что она отказывалась рассказать ему, как сильно любит. Как любила его, с момента, когда его губы коснулись ее впервые. Потому, что этот мужчина мог сжигать ее дотла, даже, когда это ничего не значило для него.

- Уолдорф, - приветствовал он. Виски в руке, запах сигар, темные глаза.

- Стиллер, вообще-то - поправила она, глотнув мартини, оглядываясь вокруг, потому, что его глаза это не правильно. Очень-очень неправильно. Они будили в ней то, что она похоронила давным-давно.

- Замужем?- спросил он, без какого либо оттенка в голосе. Это разозлило ее.

- С прошлого года - кивнула она.

- Разводишься?

- На следующей неделе. - призналась она, потому что... Ну что ей это даст, если она скроет?

- Досадно, - сказал он, глотнув виски.

- Разведен? - попросила она.

- Дважды, - признался он. Хотя это она и так знала.

- Счастлив?

- Ни разу.

Он посмотрел на нее, и ей хотелось избегать его взгляда до конца жизни.

- Подвезти до дому?

- Если тебе повезет.

И ушла. А он смотрел ей вслед потемневшими глазами. Насилуя ее, черт бы его побрал, взглядом.

Адам Браш был инвестором ее матери. Он начал лапать ее в половине девятого, и она почувствовала взгляд дьявола на себе. Поэтому она позволила Брашу обнять ее и коснуться его толстым губам ее затылка.

Она смотрела на Чака, пока руки Браша становились смелее, прижимая ее спину ближе. Конечно, она должна была оттолкнуть его. Она должна была остановить его, но это был вызов для Чака. Как долго? Как долго, он позволит кому-то прикасаться к ней? Сколько еще лет он позволит ей утекать сквозь его пальцы?

Это была мольба.

Приди и спасти меня.

Это не заняло много времени: он допил свой скотч и направился в их сторону. Сердце было где-то у нее в горле, ее кожа пылала, но потом ... Он схватил тощую блондинку прямо перед ней. Женщина пошла охотно, прекрасно зная, кто такой Чак Басс.

Ей стоило бы уже выучить. Чак никогда не будет героем.

Somebody wants you
Somebody needs you
Somebody dreams about you every single night
Somebody can't breath without you, it's lonely
Somebody hopes someday you will see
That Somebody's Me


Он вышел с женщиной из комнаты в сторону пожарного выхода. Она тут же оттолкнула Браша, оставив его совершенно растерянным и возбужденным. И отправилась охотиться на Басса, ну или драться за него, как пойдет.

Она нашла их на лестнице, его рука наполовину под ее платьем, блондинистая голова, откинутая в экстазе. Блер схватила блондинку за руку и оттащила от него. Потому, что он только ее.

- В чем твоя проблема?- заорала женщина. Блэр не ответила ни слова.

- Пошла вон, - сказал он блондинке. В ответ та закатила глаза и скрылась.

Как только они остались одни, глаза у него стали темнее, чем когда-либо, когда он смотрел на нее.

- Ты вообще думаешь, что ты делаешь? – прошипел он.

Она дала ему пощечину, и прежде чем он успел отреагировать, толкнула его к стене, впиваясь в губы. Он немедленно ответил. Она прижалась к нему, запуская пальцы в волосы, притягивая его голову к себе. Зубы, стукнувшиеся друг об друга, стоны, переходящие в задыхающиеся всхлипы. Ее пальцы нащупали молнию брюк. Рука, обернутая вокруг него, двигалась быстро и сильно. Это не заняло много времени. Он был тверд, как никогда прежде. Темные глаза, желание, прожигающие ее насквозь. Она смотрела ему прямо в глаза, пока ее маленькая рука была вокруг него. Он был ее. Только ее. И сейчас она держала его в ладони.

Он схватил ее юбку и задрал вверх, легко проникая под стринги, обхватывая ее бедра. Она прижималась к нему, принимая так глубоко, как могла. Их глаза были на одном уровне и так близко губы, на вкус, как сигары и виски. Она снова поцеловала его.

Они спустились вниз на пару ступенек, он держал ее бедра, чтобы не выскользнуть из нее, а она обнимала его плечи. Они опустились на лестницу, и она начала раскачиваться взад и вперед, позволяя ему входить и выходить из нее, схватив его шелковую рубашку.

- Я ненавижу тебя, - кричала она, отказываясь признавать слезы в своих глазах. Он поцеловал ее. Сильно. И перевернул их так, что бы можно было правильно входить в нее. Одну ее ногу он закинул себе на плечо, проникая все глубже и глубже.

Жесткая ступень впилась ей в спину, и она вскрикнула. Боль и удовольствие. И это то, кто они есть.

- Я ненавижу тебя, - сейчас она действительно плакала. Злые слезы. Его лицо дрогнуло, и он начал входить в нее сильнее, наклонившись, чтобы слизнуть слезы.

- Я ненавижу тебя, - повторила она, но ее слова расплывались.

- А я чертовски люблю тебя, - сказал он резко, и его слова стали последней каплей.

Держаться больше не за что. Дальше только падение. Она смутно чувствовала, и его кульминацию, движения внутри нее, дающие ей все и ничего.

Слезы остановились, потому, что что-то заполняло ее грудь. Он по-прежнему любит ее.

Его голова покоилась на ее блестящем платье. Его дыхание сейчас такое горячее, что почти прожигает ткань, возвращая ее к действительности.

Ее руки были по-прежнему в его волосах, когда она вспомнила, что ее зовут Блэр Уолдорф.

Он все еще был в ней, так легко и удобно. Она попыталась оттолкнуть его.

How, How could we go wrong
It was so good and now it's gone
And I pray at night that our paths will soon cross
And what we had isn't lost
Cause you're always right here in my thoughts


- Слезь с меня! - потребовала она. Он поднял голову, но не двинулся. Просто смотрел на нее.

- Я еще не закончил, - ответил он, не оставив места для споров.

Он стащил бретельки ее платья, открыв бра. Она уставилась на него, пока он спускал ее розовое платье к талии.

- Чак...

- Заткнись, - заявил он, расстегивая переднюю застежку лифчика и открывая грудь. Он изучал ее, и сила его взгляда сжигала ее. Ее бедра выгнулись ему навстречу, и он дернулся внутри нее.

- Дотронься до нее, - приказал он. Она посмотрела на него снизу вверх, пытаясь бросить ему вызов.

- Дотронься до нее, - повторил он.

Когда она этого не сделала, он схватил ее руки и положил их ей на грудь.

- Покажи мне, как ты ласкаешь себя, когда думаешь обо мне, - прошептал он хрипло.

Теперь он не просто вздрагивал внутри нее. Он становился твердым, и он делал это быстро. А она таяла под ним. Его слова, его взгляд ... Она была уверена, он пытался ее убить сейчас.

Послушавшись его, она коснулась себя - сначала не уверено, но, когда он возобновил свои медленные и ритмичные толчки, она стала раскованней.

Его глаза снова потемнели. Пока она ласкала свою правую грудь, его рот нашел левую. Слегка попробовав языком, он захватил розовый бутон зубами. Она выгнулась и застонала.

- Скажи это, - приказал он, все еще не отрываясь от ее груди.

- Нет, - ответила она, помотав головой из стороны в сторону.

Он медленно втянул ее сосок.

- На вкус ты как ванильное мороженое, - сказал он снова.

- Ты ненавидишь мороженое, - прошептала она. Глаза закрыты, любя каждую секунду его внимания.

Он засмеялся и закинул ее руки ей за голову. Теперь она смотрела на него, широко открытыми глазами и затаив дыхание.

- Зато я чертовски люблю тебя, - прошептал он и начал лизать ложбинку груди, она выгнулась назад, желая, чтобы его рот сдвинулся, либо немного на восток, либо немного на запад.

- Скажи мне трахнуть тебя, - прорычал он.

- Нет, - она задыхалась, встречая его убыстряющиеся толчки.

- Хочешь, чтобы я остановился? - спросил он, и она почти видела его ухмылку.

- Нет.

Ее глаза были голодные. Ее душа была голодная.

- Тогда скажи мне любить тебя, - его движения стали еще сильнее и она обернула ноги вокруг его талии, не обращая внимания на боль в спине.

- Да, - прошептала она, с остекленевшими глазами.

Он отпустил ее руки и захватил губами ее губы, вторгаясь языком, распаляя ее еще больше. Ее руки хватались за его волосы, спину, рубашку, за все подряд.

- Скажи, что любишь меня, - приказал он ей на ухо.

- Нет.

- Скажи мне! - зарычал он.

- Люблю, - сказала она, наконец, потому что он смотрел на нее, как будто он тоже любил. Сказала, потому, что он входил в нее так, словно это правда.

Он сделал так, что они взорвалась.

Глаза в глаза.

Одно дыхание на двоих.

- Черт - прошипел он, упав на нее, и она застонала, потому что лестница снова дала о себе знать. Он быстро это понял и поменял их местами, все еще оставаясь в ней. Опять так легко и удобно, он был частью ее.

Ее рука была на его шее, она держалась за ворот рубашки. Ей нравился этот ворот. Она любила его синий цвет.

Они лежали там, замерзшие и разгоряченные, растерянные и совершенно спокойные одновременно.

- Я ничего не могу с собой поделать, - прошептал он, наконец. Его рука ласкала ее волосы.

You'll always be in my life
Even if I'm not in your life
Because you're in my memory
You, will you remember me
And before you set me free


И она знала, о чем он говорит. Даже годы спустя, и они все еще хотели друг друга, были нужны друг другу, так же сильно, как и в их первый раз.

Семнадцать. Заднее сиденье лимузина. Слишком много шампанского.

Тридцать четыре года. Грязный лестничный пролет. Слишком долго сдерживались.

Все еще любовь.

- Я отвезу тебя домой, - сказал Он в ее макушку.

Так много тоски в его голосе, что она закрывает глаза, на знакомое ощущение сдавившее грудь.

- Отвези меня туда, куда поедешь ты - отвечает она наконец, и он прижимает ее еще ближе.

Он накрывает ее своим пиджаком, и выводит через заднюю дверь, лимузин уже ждет, чтобы забрать их отсюда. Он не прекращает держать ее за руку, прижимать к себе, а она постоянно прикасается к нему.

Он больше не жил в отеле. Он жил в подходящим под статус пентхаусе, как настоящий холостяк Верхнего Ист-Сайда. Красивая мебель, редкое искусство, паркетные полы, барная стойка, мягкое освещение и огромная постель.
Когда они вошли в его дом, он показал ей где спальня и пошел заказать что-нибудь поесть. Слыша его спокойным голос, она умылась. Оглянувшись на огромный отделанный мрамором душ ей захотелось помыться. Она была липкой.
Скинув его пиджак и свое платье она шагнула под душ. Она как раз собиралась взять бутылку с шампунем, когда почувствовала, что он встал под воду позади нее, целуя ее плечо, а затем лизнув ее ухо.

- Ты мокрая, - сказал он, и она улыбнулась.

Почувствовав его спиной, она невольно откинулась назад.

- Позволь мне помыть твои волосы, - прошептал он, и она обернулась, чтобы взглянуть на него.

- Какой услужливый - усмехнулась она, но он проигнорировал ее, уже выливая тягучую жидкость на руку.

- Закрой глаза, - пробормотал он. Она послушалась, улыбнувшись, когда он поцеловал ее в лоб прежде чем его руки приступили к работе.

Ее волосы были короче, чем в школе, но она все еще была верна своим каштановым кудрям. Его руки массировал ее голову, взбивая талантливыми пальцам облако пены.

Он начал целовать ее. Веки. Нос. Она была так зачарована его руками и поцелуями, что не уследила за его второй рукой.

Внезапно почувствовав пальцы мягко входящие в нее, ахнула. Открыв глаза она встретила его довольный взгляд. Он играл с ней, проникая в нее и отступая, ее волосы были забыты, и другая рука медленно ласкала ее плечи. Его глаза никогда не отпускали ее.

- В прошлый раз когда ты прикасался ко мне, я чувствовала твое тепло еще несколько дней, - призналась она, закрывая глаза и позволяя удовольствию от его пальцев растекаться по ее телу.

- Прошлый раз, когда мы прикасались друг к другу, было два года назад, - пробормотал он.

- Я чувствую тебя до сих пор, - сказала она и поцеловала его, притянув его голову вниз.

Он отступил, а затем запустил обе руки в ее волосы, отклоняя ее голову назад и скомандовав ей закрыть глаза. Она подчинилась и он тщательно смыл пену с ее волос.

Тот кто сказал, что вы можете вымыть мужчину из вашей головы, никогда не был с Чаком Бассом, потому что она была почти уверена, что он застрял там навечно. До конца своей жизни, где бы она не мыла голову, она будет думать о Нем.

И он это знал.

Он перестал к ней прикасаться и она вопросительно посмотрела на него. Звук протеста сорвался с ее губ.

- Еду привезли - пробормотал он и отодвинувшись от нее, схватил полотенце и обернул его вокруг бедер.

Она быстро нанесла кондиционер на волосы, раздраженная тем, что он оставил ее мокрой и нуждающийся в нем. Кондиционер был смыт с ее рук, и она закрыла глаза.

Ее рука медленно заскользила вниз по телу, слегка касаясь груди, животу, вниз, между ее бедер. Она раздвинула ноги, а затем слегка прижалась спиной к стене. Она ласкала себя, думая о их встрече на лестнице и кончила быстрее, чем когда-либо в прошлом, - возможно потому, что ощущение его внутри нее, все еще было так ясно в ее голове. Она осела на мрамор и открыла глаза. Там стоял Чак, рассматривая ее глазами темными от голода.

- Скучно?

- Одиноко, - ответила она. Он быстро подошел к ней, скинув полотенце, обняв ее, обхватив за талию и быстро войдя в нее прижав к стене душа. Она с нетерпением встречала его толчки, сжимая его плечи чтобы держаться хотя бы за что-то. Он кончил быстро и сильно почти делая ей больно, когда вошел более жестоко, чем она когда-либо чувствовала. Она сильно укусила его в плечо, пытаясь заглушить крики удовольствия обрушающегося на нее в четвертый раз за ночь.

Вода уже становилась холодной. Он вытащил ее из душа и обернул их в теплые полотенца.

- Голодная?

- Умираю с голоду - ответила она с улыбкой.

Пакет из Antonio's был на столе и она пошла к нему.

- Уже наверное все холодное - пробормотал он, вытаскивая еду.

- Курица вкуснее, когда холодная, - заверила она его, подойдя к нему сзади, обняв за талию, запуская пальчики в волосы на его груди.

- Только одна тарелка? - спросила Блэр видя, как он выкладывает еду.

- А ты будешь меня кормить? - приподнял он бровь.

- Нет, ты будешь кормить меня, - усмехнулась она и пошла в сторону спальни.

- Курица еще никогда не была такой интригующей - улыбнулся он ей вслед.

Они поели сидя возле кровати с тарелкой лежащей на полу, а теперь лежали в постели не в силах пошевелиться.

- Ты ел как свинья, - заметила она.

- А ты знаешь, сколько энергии требуется, чтобы не отставать от тебя? - спросил он, прищурившись.

- Тогда тебе необходим протеин - ответила она легкомысленно.

Именно тогда она заметила фото в рамке на его ночном столике. Маленький мальчик лукаво улыбался в камеру. Блэр сразу же поняла кто это. Чей это ребенок.

- Это Артур - ответил он, глядя на нее внимательно. - Артур Бартоломью Басс.

- Сколько ему лет? - спросила она через несколько секунд.

- Пять. Будет шесть в этом году, - сказал он тихо.

- Где он? - спросила она взяв рамку. Он посмотрел на фото, и она могла поклясться, что увидела грусть в его глазах. Впервые за этот вечер.

- С его мамой в Швейцарии. - ответил Чак , немного коснувшись рамки кончиками пальцев. - Первый брак. Это был хаос.

- Что пошло не так? - спросила она, хотя, любая другая женщина, которая была наполовину голой и в здравом уме, не хотела бы знать.

- А что пошло не так с твоим? - в ответ спросил он.

- Я не любила его - сказала она просто.

- Здесь тоже самое - признался он, и забрав у нее фотографию поставил на другой ночной столик.

- Тебе хотелось бы видится с ним чаще? - спросила она кладя все еще мокрую голову на его плечо.

- Конечно. Я вижу его всего раз в три месяца. - он говорил перебирая ее пальцы. - Вообще-то я завтра вечером лечу к нему. В Париж. Нейтральная территория.

- Все настолько плохо? - не сдержала смех она.

- Да. Бабушка проводит Артура, а я заберу его в Париже, - сказал он, и она почувствовала горечь в его голосе.

- Это ужасно, - тихо сказала она, играя его пальцами.

- А что ты делаешь завтра? - спросил он небрежно.

- Лечу с тобой в Париж.

Он перестал ласкать ее пальцы и посмотрел на нее сверху вниз.

- А развод?

- Я слышала, у тебя есть частный самолет. Привези меня обратно вовремя, чтобы подписать бумаги, - пожала она плечами.

Он взял ее за подбородок.

- С одним условием.

Ее глаза расширились, она пыталась понять о чем он.

Но кивнула.

- Следующий раз, когда ты выйдешь замуж, это буду я.

Она медленно улыбнулась, взяв его за руку от ее подбородка.

- Я бы вышла за тебя и в девятнадцать.

Его глаза потемнели.

- Ты хочешь мне сказать, что у меня мог быть потрясающий секс, еще с девятнадцати лет?

Она засмеялась и захватила его губы поцелуем прежде, чем он продолжил подтрунивать над ней дальше.

 
mio-mioДата: Суббота, 05.01.2013, 20:25 | Сообщение # 4
High Society
Группа: Модераторы
Сообщений: 4130
Награды: 1567
Статус: Offline


Cocoon




- О чем ты думаешь? - спросила она его, и он нахмурился.

Он не подписывался на эти полуночные разговоры, и она это знает, но он не уверен, она прям серьезная, серьезная или просто игриво серьезная, потому что иногда она становилась незнакомкой в постели.

Сейчас она гладит подушечками пальцев волосы на его груди, и ему хочется свалить отсюда подальше, потому что это слишком интимно. Это слишком близко.

- Чак?

Он мог бы притвориться спящим. Может, даже похрапеть немного. Сейчас ее спина прижата к его груди, он мог бы затянуть ее на себя, если бы она была не так умна, как она была. Плюс ее дерзкая попка, прижатая к нему так близко, совсем не помогает делу.

Он определенно не готов пройти еще один круг - это было три часа нон-стоп. Мужчина не может так много, знаете ли.

Она ненасытная. Он, конечно, сравнил бы ее с кроликом, но дело в том, что они полностью совпадают. У него был секс с другими после нее, но это казалось чем-то неправильным и беспокоило его довольно долго... До тех пор, пока она не позволила ему вернуться. И теперь ему кажется, что он станет спать с кем-то еще только тогда, когда будет под кайфом, пьяным или раздавлен. И вообще-то до всего этого она вполне может довести его сама.

Она разворачивается в его руках, потому что он молчал достаточно долго. Ему хотелось бы, чтобы вокруг сейчас была кромешная тьма, и ему не приходилось бы закрывать глаза. Но она любительница свечек, и мягкий свет все еще освещает ее комнату.

Он опасался, что однажды измотанные они заснут и умрут, сгорев дотла. И это был бы вполне логичный конец, потому что они были страстными любовниками, сжигающими друг друга.

Сейчас она смотрела на него и, запустив свои миниатюрные ручки в его спутанные волосы, массировала кожу его головы. Он не собирался обманывать - ощущения были великолепные. Ее грудь, прижатая к его груди, тепло ее живота напротив его. Это восхитительно!

- Что происходит в твоей голове? - шепотом спрашивает она, а он закрывает глаза, потому что ее массаж убаюкал его и ему хочется спать. Он чувствует ее легкие как касание бабочки поцелуи на своих щеках и висках, - она показывает свою привязанность.

Это редкость между ними, они, как правило, осторожны и держат дистанцию, опасаясь, что запутаются друг в друге еще больше, чем они уже запутались. Поэтому, когда у нее такое настроение, он наслаждается этим. Его никогда никто так не целовал, и это будто сладкий мед касается его кожи. Потому что она можетбыть милой, когда захочет.

Он отвечает тем, что рисует медленные круги на ее пояснице, ощущая под пальцами ее шелковистую кожу. Даже просто мысль о том, что она позволяет ему прикасаться к ней больше, чем любой другой мужчина в ее жизни, заставляет его притягивать ее ближе, сжимать сильнее. Она его.

И она любит его чувство собственничества. Она тонет в нем. Потому что она жаждет внимания, так же как и он. Они одинаковые, оба. Хотя, она лучшая половина, конечно. И пока он пьет, получает кайф и устраивает вечеринки, чтобы сбежать от реальности и справиться, ей нравится делать другие (и, кстати, не менее саморазрушительные) вещи с собой.

Они редко говорят об этом. О ее маленькой тайне. О его потребности в выпивке.

Но они знают об этом. Это так же реально, как круги, которые он чертит на ее коже.

- Не хочешь мне рассказать? - ее голос мягкий и манящий. Иногда ей хочется, чтобы он рассказывал ей все. Больше, чем ей нужно знать. Больше, чем нормальный парень хотел бы рассказать. Хотя ей будет скучно. Как будто все уже произошло. Вот почему они продолжают открывать друг друга. Потому что всегда есть что-то еще.

Он нежно целует в ответ ее плечо, потому что ему не хочется говорить. Ему хочется прижимать ее к себе. Они были порознь всю неделю, и сейчас время заверить друг друга, что они - все еще они. Он кладет подбородок на ее плечо и чувствует теперь ее дыхание на своей коже, одна ее рука все еще в его волосах, а другая ласкает его спину.

- Я люблю тебя, - говорит она, и он больше не может контролировать радость, которая взрывается в нем, когда это происходит. Потому что он никогда по-настоящему не чувствовал такой любви. Это словно магия. Будто он был рожден для этого.

В ответ он прижимает ее еще ближе и нежно проводит стопой по ее лодыжке. И теперь она своими маленькими пальчиками водит по его ноге. А ее рука находит его ладонь, тянет ее ближе, пока их пальцы не переплетаются. Он так любит это. Любит, как она его держит. Он не знает, что страшного было в этом раньше.

Он может читать ее мысли.

Чак и Блэр держатся за руки???

Так что он решил рискнуть. Он всегда гордился тем, что шел на риск. Когда все резко полюбили Tommy Hilfiger, он бунтовал и носил винтажный Dior вместо этого. Это был риск, между прочим.

- Я думаю, может мне отрастить бороду, - признался он.

Она резко отодвигается и смотрит на него. Ее глаза сейчас огромные и однозначно забавные - в них возмущение и шок. Он может читать ее как раскрытую книгу.

- Чтоооо? - она явно в шоке, а ему нравится доводить ее. Она красивая, когда чем-то возмущена.

Он хмыкнул.

- А что такое? Не любишь немного волос на лице? - спросил он.

- Послушай, - резко обрывает его она. - Я имею дело с волосами по всему твоему телу, держи их подальше от лица.

Его ухмылка становится шире, потому что он любит бесить ее.

- Как насчет того, что я отращу бороду, но побрею мои яйца?

На пару секунд она задумалась. Как будто на самом деле рассматривала эту перспективу. Он никогда не брил их. Никогда.

- Нет, - наконец сказала она. - Ты мне нравишься таким, какой ты есть.

Он попытался сдержать эту глупую улыбку, которая появлялась каждый раз, когда она с ним в постели, голая и теплая. Он, правда, попробовал. Но не вышло.

У Чака Басса все должно было получаться, но, кажется, Блэр Уолдорф изменила это.

Она нежно улыбается ему в ответ и наклоняется вперед, чтобы поцеловать его. В такие моменты их поцелуи нежные и ласковые, что является полной противоположностью громким стонам и отчаянным ласкам считанные минуты назад. Они прижимаются друг к другу. Кожа к коже, волосок к волоску, два сердца, бьющиеся рядом.

- Я думал, что я люблю тебя, вот и все, - наконец сознается он, и тут же чувствует ее улыбку у своего уха. Того самого уха, к которому она прижимается носом.

- Чак Басс, ты большой плюшевый медвежонок, - усмехнулась она, прикусив его за ухо. Ему не нравится, когда она так делает, и он пытается вырваться, но ее проворные миниатюрные ноги плотно обхватывают его, заставляя оставаться на месте.

Он вздыхает, признавая поражение.

- Ну уж нет, - протестует он, и ему приходится расслабиться под ней.

Теперь ее пальцы очерчивают его брови, и она выглядит так, словно это единственное, что ее сейчас волнует.

Она сонная, и ему сложно ее винить. После тех трех часов, что у них было, он сам едва не отключается. Но это хороший способ выпасть из реальности, это точно.

Он прижался губами к ее ключице. Он любил засыпать так.

- Давай спать.

- Нет! - возмущается она сонно.

- Почему нет? - спрашивает он, наслаждаясь ощущением ее кожи под своими пальцами.

- Потому что тебя не будет здесь утром.

- Я не очень люблю, когда Дорота находит меня и проповедует о безопасном сексе. Это странно, - бормочет он, и она смеется. - Не смейся, я серьезно.

На это она рассмеялась еще сильнее, и он не может не улыбнуться в ответ, потому что никто не знает этого о них. Они веселят друг друга. Это их маленький секрет. Улыбки, прикосновения, особенные, скрытые от других - только их. Никому никогда не понять, как два закрытых человека могут любить друг друга так сильно. Это их маленький кокон.

- Она говорит так, потому что ты ей нравишься, в противном случае ей было бы все равно, - говорит она, и ему от этого становится лучше. Элеонор не особенно нравится ему, а Дорота гораздо лучше, по мнению Блэр. Так что да. Ему нравится быть у нее в любимчиках.

Наверное, он может остаться, раз уж она не ругает их.

- Тогда я могу остаться, - говорит он, и она довольна. Он может сделать этот вывод, судя по тому, как она убирает его волосы назад и улыбается ему.

- Хорошо, - шепчет она, целуя его. Медленно и чувственно, пока ее глаза медленно закрываются. Она устала так, как уставала только от Чака Басса.

- А о чем ты думаешь? - спрашивает он ее в ответ.

Она улыбается, убирая свои волосы от лица, и он думает, что надо как-нибудь сказать ей, как ему нравится, что она вернулась к своему натуральному каштановому цвету. Ей идет быть темной королевой.

- Я думала ... о том, что ты держишь меня за руку, - шепчет она, засыпая.

Он смотрит вниз, и, конечно же, их пальцы еще переплетены вместе.

Он, конечно, не подписывался на эти полуночные разговоры, но он был готов жить ради них, только для того, чтобы у него была она. Именно такая. Только для него - ни для кого другого. И да. Он мог привыкнуть к этому.

- Давай спать, Басс.

«Моя девочка», - думает он, прижимая свою голову к ее голой груди. Ее сердцебиение всегда убаюкивало его.

 
mio-mioДата: Суббота, 05.01.2013, 20:38 | Сообщение # 5
High Society
Группа: Модераторы
Сообщений: 4130
Награды: 1567
Статус: Offline
Может Рождество, это не так уж плохо, как ему казалось.

Maybe Christmas Hope Isn’t That Bad, He Thought




Примечания переводчика:

С наступающим Рождеством мои дорогие читатели
Не смотря на то, что это рождественская "ууум" история, у нее рейтинг, за выражения - так что внимание.
И как всегда приятного чтения


* * *


История того, как Чак Басс обрел надежду, началась однажды вечером, это было Рождество и в Нью-Йорке пошел снег.

Проблема Рождества в том, что оно заставляет человека надеяться, и вообще-то людям это нужно, - чтобы выжить. Но вместе с вселением надежды, с Рождеством приходит необходимость обниматься, пить горячее какао и носить нелепые шарфы. Это одни из многих рождественских проблем, которые он может точно назвать. Ему вообще было, что сказать на эту тему с тех пор, как она, и ее маленькая аппетитная задница появились в его жизни. Она украшала комнаты, дружила с его секретарем, приказывала его водителю сделать круг по кварталу, толкала его быть мужчиной, которым он никогда не хотел быть. Именно тем, кого его отец никогда не видел в нем. Но она была упрямая и, используя хитрости и свои природные способности, она проталкивала себя в его жизнь, пока она жизнь не стала ее.

Мало того, что она заставила его жениться на себе, он кстати до сих пор не до конца отошел от этого, так теперь это еще и семейные обеды, семейный отдых, семейные праздники. Семья. Семья. Семья. Это полностью вышло из-под контроля. Он был, как ходячий зефир. Она планировала все на год, а то и больше, все должно было происходить в строгом порядке. Он, будучи тем, кем он был, любил выбивать ее из колеи, смешивать ее планы, просто чтобы увидеть, как она злиться и запускает в него подушкой через недавно отремонтированную гостиную.

- Никакого виски сегодня, Басс. Моя мать будет здесь.

- Как скажешь, дорогая.

И она найдет его с Нейтом, полупьяного и в очень дурном настроении в связи с проигрышем в покер.

- Ты же обещал!

- Я соврал.

- Я тебя ненавижу!

- Нет, это не так. Придумай новую реплику.

- Хорошо. Я не ненавижу тебя. Но сегодня ты ничего не получишь.


Сказать, что она взяла его за яйца это очень приуменьшить, потому, что ничто не расстраивало его больше, чем когда ему отказывали в удовольствии быть глубоко внутри нее, чтобы на какой-то момент представлять, что так будет всю его оставшуюся жизнь.

Будучи легко обучаемой девочкой, она еще в начале их отношений сообразила, что у него есть незначительное пристрастие к ее сокам. Во время их особенно сильных ссор, когда она не подпускала его к себе в течении трех дней, она касалась себя, пока ее пальцы не начинали пахнуть, как она, а затем буднично задевала его нос, пока например поправляет бабочку на нем. И он срывался. Он мог охотится на нее даже в темноте. Он мог найти ее где угодно.

Коварная сучка, вот кто она была.

В такие моменты у него не было другого выбора кроме, как сдаться, признать поражение, продолжить бороться в другой день - что угодно, и, уж конечно же, отчаянно трахнуть ее прямо сейчас.

Ему стоило уйти - нет, СБЕЖАТЬ, в самом начале. Но нет. Нет. Он решил преследовать ее, уговаривать ее, совершенствовать себя. И вот он здесь. Годы спустя, с того момента, как он с восхищением взял ее девственность, ожидает в приемной. Волосы растрепаны, туфли надетые из разных пар. Пять часов ожидания.

Он ненавидел ждать.

Мальчику Бассу, шестнадцати лет, в ту ночь в лимузине, когда он словно вернулся домой войдя в нее, было не ведомо, что она проникнет к нему под кожу, как пиявка, и просто останется там. Высасывая Чака Басса из него.

Он был ужасно зол на нее сейчас за то, что заставила пройти его через весь этот беспорядок, с взрослением, изменением, развитием. Это было совершенно отвратительно, но единственное чего он хотел это быть уверенным, что с ней все в порядке и она счастлива. Он не узнавал себя теперь. Он отправляет ей смс из офиса, что бы убедится, что она ждет его к ужину. Да, он даже не может вспомнить вкус киски другой женщины!

Все, что он видел, чем питался и дышал была Блэр. Блэр. Блэр. Всегда Блэр.

- Ты знаешь, я должен был оставить все как есть - сказал он вслух. Человек рядом с ним неловко поежился. - Я должен был оставить ее и Натаниэля в покое.

-Хм ...

- Но знаешь, она как наркотик, после той ночи, все о чем я мог думать было, - как же я хочу ее. Это стало навязчивой идеей, а потом что-то стало происходить в моем животе.

- Чак.

- Она ведь даже не хотела меня тогда, и не важно, как она мурлыкала мое имя.

- Пожалуйста замолчи.

- Ну и что парню делать?

- Он может перестать говорить.

- Ну то есть, я ведь всегда думал, что она горячая. Ох, она была очень горячая, всегда скрывая свою стервозность под этим видом развратной библиотекарши.

- О, боже.

- Мы играли как-то в развратную библиотекаршу.

- ...

- Видишь? В этом проблема.

- Я вижу много проблем.

- Если бы она была просто безжалостной сукой, было бы по-другому. Но она еще хуже, чем я!

- Леши меня слуха, Господи!

- И с самого начало это именно она загоняла нас во все это.

- Я ... я.

- Она видимо не могла дождаться этого дня. Так прижималась ко мне, терлась.

- Поверить не могу!

- Да она запрыгнула на меня еще до того, как я хотя бы смог начать открывать презерватив.

- Почему, почему, почему?!

- Потому я сбежал из страны через несколько недель.

- Я не это имел в виду.

- Именно так она получила свое.

- Беременная. Я знаю. Пожалуйста, прекрати говорить. Я понимаю, что должен тебя поддерживать, но если я буду слушать еще хотя бы минуту о твоей с Блэр сексуальной жизни, я либо поубиваю тут всех, либо покончу с собой- выпалил Ден на одном дыхании, плотно зажмурив глаза.

- Врят ли у тебя получится - оборвал его Чак. Он ходил взад и вперед. Все пытались его усадить, но он их игнорировал.

Почти пять часов и много отвратительных разговоров с этим "я все еще хочу быть писателем", и вот он наконец получил новость.

- Это девочка! - Это была Серена выскочившая из-за угла, одетая в желтый больничный халат. Она практически запрыгнула на него и обняла его так сильно, что кажется пережала трахею.

Но он не возражал. Его руки вяло висели по бокам, и все о чем он мог сейчас думать снова и снова было - девочка.

Еще одна девочка.

Было нелегко с одной девочкой в его жизни, о которой он заботился. А теперь у него будет две?! Да они окончательно кастрируют его. До последнего момента он надеялся что это будет мальчик, потому, что он мог справиться с мальчиком.

Но девочка?

Это проблема. ОЧЕНЬ большая проблема.

- Чак, скажи что-нибудь! - Серена встряхнул его. В буквальном смысле.

- Я... я могу ее увидеть?
 
mio-mioДата: Суббота, 05.01.2013, 20:41 | Сообщение # 6
High Society
Группа: Модераторы
Сообщений: 4130
Награды: 1567
Статус: Offline
Продолжение следует
Я соскучилась по своим читателям и буду очень рада видиеь Вас в Обсуждении
 
Форум сайта gossipgirlonline.ru » Фанфики » Библиотека » Isabelle в переводах mio-mio (мини, СВ Переводы)
Страница 1 из 11
Поиск: