|
Central Park
|
|
| Vmtms | Дата: Понедельник, 16.07.2012, 22:28 | Сообщение # 1261 |
 High Society
Группа: Серена+Нейт
Сообщений: 1821
Награды: 623
Статус: Offline
| James
Мы спокойно прогуливались с Эмили по парку. Сейчас ночь, здесь либо маньяки, либо просто придурки. Это ведь парк, а какой парк ночью? Нормальные люди либо дома, либо в клубе...Пора домой... Завтра еще на работу... А мне не восемнадцать, чтобы быть бодрым после бессонной ночи...
Было приятно пообщаться, Джеймс
Еще увидимся, - мягко улыбнувшись, я развернулся и пошел к себе...
Вот и наши пути разошлись...Кхм..как прозаично!
---------->???
|
| |
| |
| DshD | Дата: Пятница, 03.08.2012, 00:49 | Сообщение # 1262 |
 High Society
Группа: Проверенные
Сообщений: 6992
Награды: 386
Статус: Offline
| Sydney ----->
Nicole Cavallini
Как быстро, блять, опали листья. Стих трагический. Строка короткая.
Николь Каваллини так любит надираться дешевым коньяком.
Усмехнувшись, я свернула в самую тихую часть этого чертового парка. Долбаный мнимый оазис среди каменных дунглей. Кажется, так вы придумали называть это место? Как очаровательно. не возражаете, если я выблюю на крышу Эмпайер Стейт Билдинг ваше мнение вместе с тем, что осталось от сгнившего сердца? Слышите это?
Теперь я говорю, словно пафосная нью-йоркская блядь. Как мило, не находите?
Будьте добры, сдохните под мотивы Апокалиптики и тогда их песни станут значить еще больше, тогда в них будет еще больше чертового смысла, который так крепко въедается в сознание.
В который раз присосавшись к горлышку бутылки, я уже не чувствовала ничего. Ни вкуса алкоголя, ни собственных мыслей, ни вашего ебаного холода. Или нет, чувствовала. Сегодня я же одела то, что захотела. Сегодня, я как и всегда умела любить ботфорты. И ваша ебаная во все щели мисс голливудская улыбка слишком опошлила их значение когда-то. Научите, мать её, носить кожу в конце-концов.
Опустившись на траву, которая смешивалась в этом месте, где не было фонаря, с асфальтированными дорожками, я сложила ноги в позу лотоса и невидящим взглядом уткнулась в пространство перед собой.
Занавес?
Увольте, Николь Каваллини снова с вами и ей, блять, так хочется почувствовать вкус Хеннеси где-то не на стекле бутылки. И ей вашу мать, так нравится засаждать иголки в свои вены, что вы, голубые воротнички, никогда не поймете. Вы, чертовы ублюдки, в костюмах Армани никогда не возвыситесь над простой блядью.
А Лекс любит костюмы Армани. И другую Николь.
Любит ту Николь, что не существует. Какая жалость, рыжей шлюхе снова некуда идти. Спойте панихиду лжи, я буду пить коньяк и хохотать вам в лицо, словно умалишенная, устраивая очередной концерт. Устраивая очередное недо-шоу одного актера.
Что-то скользнуло рядом. Что-то опустилось рядом с моей ладонью и укрыло указательный палец.
Покосившись на что-то почти такое-же темное, как гребаная трава, я сглотнула. Опавший лист.
А осень идет только Праге. Только Прага в ней не притворяется.
Сообщение отредактировал DshD - Пятница, 03.08.2012, 01:22 |
| |
| |
| LiluMoretti | Дата: Пятница, 03.08.2012, 01:19 | Сообщение # 1263 |
 High Society
Группа: Проверенные
Сообщений: 7686
Награды: 966
Статус: Offline
| Города Европы ------->
Ч-черт.
Пошатнувшись и упав на близстояющую лавочку, я наотмашь выдохнул из себя воздух, тут же пьяно улыбаясь небу. Хэй, ты, долбаный Санта Клаус, дерущий шлюх! Сделай милость, набей мои карманы под отвязку кислотой.
Расхохотавшись, я сложил губы бантиком и театрально поцеловал воздух перед собой, подмигивая возмущенно встрепенушейся старушке, примостившейся на самом краю гребаной деревяшки. Розовое тряпичное безобразие облачало её сухощавое и медленно атрофирующеся тело, ярким пятном разрезая зрачок напополам. Она ахнула и, поджав сви морщинистые руки, убежала в противопложном направлении, напоследок кинув: - Мерзопакостник!
Ай, до чего же я обожаю этих древних, сука, людишек. Они так очаровательно убеждают меня в мыслях о том, что скончаться молодым - не только пафосно, но и не лишено здравого смысла.
Да, мать вашу.
О здравом смысле вам сейчас говорит тот, кто скоро словит передоз амфетаминами. В кармана измятой кожанки наготове лежит шприц и героин, а также крошечный пакетик марок ЛСД.
Криво улыбнувшись, я откинулся на спинку лавочки и неспешно сполз на землю, ударяясь плечом об асфальтную кладку дорожки. Шершавый воздух наполнял тело, вползал в каждую пору, всачивался в веки и надменно-неторопливо щекотал раздраженные нервы и рецепторы. Ощущение того, что на данный момент я - будто бы дерьмо из микроволновки - вдохновило меня.
Перекатившись на живот, я поджал под себя ноги и беззвучно рассмеялся, кутаясь во влажный осенний нью-йоркский ветер. Какого хрена я вернулся сюда? Все очень просто. Моя милейшая сестра пропала, черт побери, а узнав от таких же отбрсоов, как и я, что Стоун вернулся в "Большое Яблоко" я немедленно приехал сюда. Что я могу сделать обдолбанным и в хлам пьяным? Много полезных вещей. К примеру, устроить оргию или избить до потери крови какого-то идиота, напялившего на себя галстук-бабочку. Несомненно, я делаю этот дряной мир лучше, освобождая его от моральных устоев и социальных норм.
Глухо хастонав, я встал на ноги и пошел по направлению к небольшой поляне, где я мог бы обсутроиться на эту ночь, уже тяжело оседавшую на плечи.
Неровные шаги и попеременное чертыхание привели меня к некой расплывающейся фигуре на замле. О, я всегда любил, знате ли, беседовать с местными бродягами и безработынми. Порой, их философии бывали куда глубже пресловутых интеллектуалов.
Приблизившись ещё на пару метров, я застыл над телом и пьяно усмехнулся.
Разметавшиеся рыжие волосы.
Умопомрачительно высокие кожаные ботфорты.
Ну как же. Сука-судьба опять дает мне шанс поизводить Каваллини своим присутствием.
Сфокусировав взгляд и состредоточив его на её лице, я протянул: - Р... Раньше твои депрессии имели больший размах, куколка. Вместо размазывания дешевой туши по лицу ты слизывала кокс с чьих-то гениталий, - упав на траву рядом с ней, я повалился на спину и упер взгляд небо.
Какого черта ты снова рядом, Каваллини.
|
| |
| |
| DshD | Дата: Пятница, 03.08.2012, 01:40 | Сообщение # 1264 |
|
High Society
Группа: Проверенные
Сообщений: 6992
Награды: 386
Статус: Offline
| Nicole Cavallini
Р... Раньше твои депрессии имели больший размах, куколка. Вместо размазывания дешевой туши по лицу ты слизывала кокс с чьих-то гениталий,
Резко выдохнув сквозь приоткрытые губы, я усмехнулась, прикрывая глаза и качая головой, пока язык все сильнее вдавливал в себя правый клык.
Сука.
Какого хрена ты приперся сюда, чертов ублюдок?
Ах да, ну как же. Фаталити, фейт, судьба, чертовы гороскопы, что еще вы можете придумать, что бы удовлетворить воображение маленькой дряни?
Сделав еще один глоток из бутылки, я подняла веки, упираясь невидящим взглядом в ближнее дерево, которое лысело под натисками ветра, которое отпускало листья, потому что им нельзя его сломать. Никому нельзя. А я так чертовски пьяна, что могла бы снова пробить голову полисмэну, что могла бы всадить свою шпильку в самое горло первому же недо-Янушу Озилу, который считает себя достаточно прекрасным, что бы трахать всё, что движется.
Благо не с твоих.
Сухо усмехнулась я, пожимая плечами и поворачивая голову к Картеру.
Пьяный взгляд скользнул по его профилю, как обычно останавливаясь на губах. Почему ты не в Лондоне, хренов сукин сын? Почему ты не в долбаном Лондоне?
Черная рубашка не оставляла туловищу шанса быть увиденной на такой же гнилой траве. Остались только руки, только ждущие распятия руки.
Резко отводя взгляд, я коротко усмехнулась, делая глоток коньяка, а после проводя пальцами по губам, начиная почти беззвучно содрогаться в смехе. таком чертовски сумасшедшем смехе, в который кутаешься, словно в простыню, что бы навернуться при первом же шаге. Что бы упасть в обморок и разбить лицо о кафель. Что бы ты больше не помнил, что у тебя практически всё было.
Ты не угадал тогда. Он был не вдвое старше. Не вдвое.
бессмысленно просипела я, облизывая губы и поворачивая голову так, что бы почти встретить его взгляд.
|
| |
| |
| LiluMoretti | Дата: Пятница, 03.08.2012, 02:01 | Сообщение # 1265 |
|
High Society
Группа: Проверенные
Сообщений: 7686
Награды: 966
Статус: Offline
| Я смотрел на небо.
Каждый раз одно и тоже.
В Риме оно слишком плоское. В Дубаях - помпезно-метафорическое. В Москве - словно пародия на небо гребаного Нью-Йорка. Все так мечтают попасть сюда. Каждая шлюха, каждый неудачник, какждый якобы преуспевающий бизнесмен. Вам обещают горы денег и исполнении ваших самых низменных, но таких восхитительных желаний. Вам обещают вечную панораму красивой жизни и стратосферы успеха. Вам обещают магистрали стонущих, хрипящих, кричащих в оргазме гимнов, написанных в вашу честь.
Только люди не понимают одного. Небо везде одно и тоже. Везде оно одинаково продажное и отражающуюу ваше гниль, взращиваемую годами.
Я видал много небес. И знате что? Ни одно из них так не обрушилось.
Благо не с твоих.
Я не утраждаю себя ухмылкой, потому что сегодняшний мой псевдо-спектакль увидит только тугое болотное полотно надо мной. Пошарив руко по земле, я сгреб ладонью мкорые листья, сжимая их и выдыхая: - Позволь не напоминать тебе о тех моментах, когда ты была пьяна настолько, что не помнила половины вечера.
Подняв левую руку и приблизв её к лицу, я отпил из бутылки Хенесси, шипя от наслаждения и сглатывая.
Я мог бы сейчас распластаться лужей, ведая о том, что иногда бывает чертовски больно. Но позвольте просто послать все на хрен. Каждого любителя моих умелых россказней, который видел в них хоть что-то большее, чем бред наркомана.
Шевеление рядом со мной, шорох мертвых мокрых листьев, судорожный истеричный смех кружил меня в водовороте этой осени. Кажется, Каваллини, у нас была такая традиция - окончательно умирать именно в конце ноября. И куча других традиций. У тебя - преререзать глотку ножом. У меня - простреливать левый висок. Трахаться с самыми обдолбанными. Накачиваться наркотой под отвязку. Просыпаться ночью и засыпать на рассвете.
Мы долбаные вампиры, да, Каваллини? К черту. Только твое тело до сих пор прерывисто сжимается, как имело обыкновение содрогаться в приступах ломки.
Знала ли ты, что твой смех был самых безысходным из всех тех, что я слышал?
Ты не угадал тогда. Он был не вдвое старше. Не вдвое.
Я обернул голову, смотря поверх её щеки вдаль. До сих пор помнишь нелепые предсказания под первитином? Оказывается, у нас был дар. Они почти сбылись.
Что ты хочешь от меня, куколка? Чтобы я обратился в заботливого слушателя? Пожалуй, сделаю тебе последнее одолжение.
Но он был спокоен, как гребаный удав под кокаином, - я натянул усмешку на лицо. Минута иллюзорных снов пеленала глаза. - И оказалось, что тебя можно любить.
|
| |
| |
| DshD | Дата: Пятница, 03.08.2012, 14:16 | Сообщение # 1266 |
|
High Society
Группа: Проверенные
Сообщений: 6992
Награды: 386
Статус: Offline
| Nicole Cavallini
Позволь не напоминать тебе о тех моментах, когда ты была пьяна настолько, что не помнила половины вечера.
Широко и пьяно улыбнувшись в пустоту перед собой, я покачала головой. Можешь не напоминать, парень. Можешь и сам забыть, потому что должен был сделать это еще вчера. Еще каждое гребанное сегодня, планомерно перетекающее в позавчера и неделю ранее. Стоило обдолбаться героином хотя бы раз настолько, что бы я забыла, что помню твою привычку щурить глаза, когда ты затягиваешься очередной сигаретой.
Только я нихера не забыла, а в моей голову танцуют свой суициальный танец коньяк с кокаином и мое тело почти дрожит от удовольствия, потому что Николь Каваллини любила умирать по ночам. Потому что я помнила каждый танец с гребаной смертью, потому что помнила на ощупь свои приходы и как реальность затягивалась в морской узел, мешая полноценно дышать и было так смешно, что хотелось быить в конвульсиях, а ты не мог даже пошевелиться.
Подняв руку, я сделала глоток из бутылки, опустошая её, что бы после почти апатично катать её подушечками пальцев по мокрым листьям ноября. Чертова очень могла сколько угодно быть красивой утром, но ночью, когда не видно города, а только черные подгнивающие трупы листвы - тиогда она становится воистину шедевральной, тогда она становится честной.
Но он был спокоен, как гребаный удав под кокаином, И оказалось, что тебя можно любить.
Тяжело сглотнув, я с третьей попытки нашарила в кармане сигарету, нервно вставляя её в губы и подкуривая, кажется, серебристой зажигалкой. Дым обжег гортань и тогда я поняла, что да, было чертовски, мать вашу, холодно, но я не чувствовала даже этого. Выдохнув дым сквозь стиснутые зубы, я прищурилась, будто пытаясь разглядеть что-то непременно несуществующее между деревьев, которые прогибались под порывами ветра. Даже чертовы деревья сгибаются, а вы ловите приходы, слушая, как больно может быть маленькой избалованной убийствами шлюхе.
Зажав в пальцах сигарету, я стала медленно опускаться спиной на листья, пытаясь не смотреть на небо, а только пьяно улыбаться, чувствуя, как больно растягивать губы в этом чертовом подобии радости.
Да пошло все нахрен.
Я никогда не хотела знать ответов, я никогда не хотела думать над тем, что можно и нельзя делать, никогда, вашу долбаную мать, я не хотела меняться. Я всегда хотела делать только то, что мог предложить мне момент.
И это спокойствие бесило меня, знаешь?
Скользнув пальцами левой руки по правой ключице, я нащупала прядь волос, натягивая её сверху на свои глаза и беззвучно смеясь на тем, как просто можно было убить гребьаное небо.
Всего одной прядью волос.
Ни хера не оказалось, Картер. Ни хера не оказалось. Любили даже не меня.
Только какая теперь, блять, разница?
Глубоко затянувшись, я повернула голову в сторону парня, позволяя волосам соскользнуть с лица, открывая мне вид на его лицо. На лицо, в которое хотелось вцепить попеременно ногтями и поцелуями, которые драли бы не меньше, потому что это лицо могло сколько угодно ухмыляться, но я знала, что Картер понимает.
А ты знал ли, Картер, что ты единственный, кому мне хотелось рассказывать сказки при ломке? Столькие дохли на моих глазах от передоза, но было плевать, а тебя черт возьми, я гладила по голове еще в Париже. Еще в чертовом Париже. Слава, чертовой фаталити, что не знал.
Это твоё счастье. - слова вырвались в воздух вместе с густым дымом и я уткнулась взглядом куда-то в темноту над лицом Бейзена, глядя, как детище табака медленно издыхает в атмосфере. - Оно вязкое, только душит. Закаты красивые, только спать без героина больно. И знаешь, - резко сев на траве я рывком развернулась, садясь на колени, лицом к парню и с наверняка сумасшедшей усмешкой разводя руками. - Я поняла, что молчать больно. А ты продолжаешь рассуждать о какой-то патетичной херне, потому что твои тирады о кислотных рассветах в Ванкувере никто не поймет, потому что не скажешь "Эй, знаешь, как чертовски круто танцевать в толпе, где тебя ищут, что бы снять твой скальп?". Не скажешь и это, черт бы побрал эту чушь, так больно, что хочется выколоть себе глаза.
Звонко и пьяно рассмеявшись, я резко подалась вперед, упираясь ладонью в скользкие листья у его головы и нависая своим лицом над темно-синими глазами. Как всегда, не видя его взгляда, как всегда не зная, что он сделает в следующий момент - рассмеётся и назовет шлюшкой, или скажет что-то слишком осмысленное, что бы я забыла это утром; сыграет или ответит. ответит или сыграет.
Только глупо всё это, Картер. Можешь не отвечать.
Все еще на весу перебросив свои волосы на одно плечо, я медленно отстранилась.
|
| |
| |
| LiluMoretti | Дата: Пятница, 03.08.2012, 14:49 | Сообщение # 1267 |
|
High Society
Группа: Проверенные
Сообщений: 7686
Награды: 966
Статус: Offline
| Николь рухнула на спину, изворачиваясь в мокрой и липкой простыне осенних листьев. Дым обтекал её профиль и послушно вился к небу, о котором, вашу мать, я устал слагать стихотворения в стиле Маяковского. Небо ваше - просто чертово небо, биосфера, мезосфера, стратосфера, всего лишь панорама, где видно космос, звезды-гвозди и прочую муть. Ни хрена оно никогда не значило и не будет значит.
Как не значил ничего я, кладбище пачек красного Честера и потрепанный загранпаспорт.
Я думал, если смогу объездить мир, как отец, то я найду.
Смысл, истину, правду - называйте, как хотите. А я давно утомлен названиями.
И я нашел.
Было забавно терять этот смысл. А потом снова находить. Существовала в этом какая-то прелесть, да, Агнес? Жаль, что в итоге я так и не смог тебя отыскать среди вороха той грязи, в которой я перманентно любил нас купать.
Жаль, что в итоге ты была погребена под небом Лондона, который так чертовски душераздирающе воспевала Земфира.
Последовав примеру Каваллини, я достал из внутреннего кармана кожанки пачку Честерфилда и вставил сигарету в зубы, не подкуривая. Сквозь ветви деревьев топосфера сегодня красновато-синяя. Вдалеке звуки машин обреченно-хриплые. Волосы Николь, неизменно, горят.
Она прикрывает рыжей прядью глаза и мы притворямся, что небо пеплом оседает на кончиках пальцев.
Ни хера не оказалось, Картер. Ни хера не оказалось. Любили даже не меня.
Каваллини обернулась, смотря на меня.
Я холодно встретил её взгляд, наконец удосуживаясь выудить из брюк зажигалку и подкурить. Дым выскользнул из губ.
Это твоё счастье. Оно вязкое, только душит. Закаты красивые, только спать без героина больно. И знаешь, Я поняла, что молчать больно. А ты продолжаешь рассуждать о какой-то патетичной херне, потому что твои тирады о кислотных рассветах в Ванкувере никто не поймет, потому что не скажешь "Эй, знаешь, как чертовски круто танцевать в толпе, где тебя ищут, что бы снять твой скальп?". Не скажешь и это, черт бы побрал эту чушь, так больно, что хочется выколоть себе глаза.
Я лицезрел танец мимики на её лице, и, как всегда, она истерически смеялась, как сумасшедшая дура, коей она, впрочем, и являлась. Мне претило улыбаться, ухмыляться, обменивать оскалы на улыбки сегодня вечером, потому что не для кого больше играть спектаткли. И мне не хотелось, чтобы кто-то увидел в моей игре слишком много меня.
Каваллини упирается рукой в землю над моей головой и склоняется к моему лицу.
Я видел её безумные глаза, а пьяные дорожки туши вычурно засохли на её щеках. Грязно-рыжие волосы упали мне на лицо, но я не стал убирать их.
Мне нравились прикосновения её волос.
Только глупо всё это, Картер. Можешь не отвечать.
Отвернувшись, я вперил взгляд в стоявшую на земле бутылку Хенесси и ухватился за горлышко, апатично расшатывая её. Какого черта ты представляешь мне свои монологи? Нашла ценителя? Восторженного слушателя?
Да, мать твою.
Ты же знала, что я просто понимаю.
Втянув зубами нижнюю губу, я больно прикусил её, а потом отпустил, тяжело выдыхая:
А когда ты хочешь рассказать, как красив мир под приходами, на тебя смотрят, как на умалишенного - с испуганным интересом и жалостью. Когда ты корчишься в судорогах ломки, в тебе видят героя, а ты видишь в себе труса. Потому что ты убегаешь от правды, от героина, от самого себя. Когда ты, обезумевший, орешь: "Я убивал, слышишь, и мне это нравилось!", тебя гладят по волосам и шепчут,что это все тяжелое детство. И чертовски странно впервые ощущать себя дерьмом. Чертовски странно и ты такой потерянный, потому что все вокруг слишком настоящее - люди, принципы, обязанности. Знаешь, у меня ведь должен был быть ребенок, Каваллини. Я бы назвал его Картер Себастиан и был бы гораздо лучшим отцом, чем Уильям. А теперь ничего нет и чертовски больно.
|
| |
| |
| DshD | Дата: Пятница, 03.08.2012, 16:14 | Сообщение # 1268 |
|
High Society
Группа: Проверенные
Сообщений: 6992
Награды: 386
Статус: Offline
| Nicole Cavallini
Может прекратишь это?
Прекратишь появляться рядом и курить?
Сидя на коленях, я несколько раз втянула в себя и выдохнула дым, не отводя сигареты от губ, просто так, без эстетики и долбаных правил для мнимых леди. Давайте, я перестану задаваться никому не нужными вопросами и просто стану собой обратно. Просто обдолбаюсь и буду сплетать языки с первым попавшимся ублюдком, если только мне самой понравятся его глаза. Всегда любила решать сама, но ловила приходы каждый раз, как меня, словно тряпичную куклу, вжимали то в одну стену, то в противоположную, когда мной руководили, когда мной танцевали и пели панихиды.
Я чертовски любила и это, сколько бы не ухмылялась в ответ на подобные утверждения и не плевалась ядовитыми фразами, отрицая саму себя.
А когда ты хочешь рассказать, как красив мир под приходами, на тебя смотрят, как на умалишенного - с испуганным интересом и жалостью. Когда ты корчишься в судорогах ломки, в тебе видят героя, а ты видишь в себе труса. Потому что ты убегаешь от правды, от героина, от самого себя. Когда ты, обезумевший, орешь: "Я убивал, слышишь, и мне это нравилось!", тебя гладят по волосам и шепчут,что это все тяжелое детство. И чертовски странно впервые ощущать себя дерьмом. Чертовски странно и ты такой потерянный, потому что все вокруг слишком настоящее - люди, принципы, обязанности. Знаешь, у меня ведь должен был быть ребенок, Каваллини. Я бы назвал его Картер Себастиан и был бы гораздо лучшим отцом, чем Уильям. А теперь ничего нет и чертовски больно.
Сглотнув, я резко подняла взгляд на его лицо.
Не знаю, что за чертова эмоция скривила моё лицо, но нет, ваша догадка не верна, потому что вы наверняка, подумаете, что это была жалость.
Её не было. Люди дохнут, маленькие отродья сатаны тоже. Просто у Картера мог быть ребенок и я, наверное, могла бы представить себе, как он учил бы его стрелять по воробьям. А я? Черт возьми, думала ли я о детях? Увольте, но я слишком боялась свернуть им шею на третий же день, если бы три они протянули. А Картер был бы хорошим отцом, потому что ненавидел собственного за отсутствие, за то, что тот уходил и возвращался. За это правильно ненавидеть, вот только, Бейзен, зачем ты говоришь мне всё это?
Зачем мы вообще разговариваем, как и в первую встречу?
Почему, мать вашу, мы не трахнули и не забыли о существовании друг друга. А может забыли, может только временами вспоминали по утрам, что мы не ангелы и русский рок всегда будет чем-то, что можно слушать, когда изнурительно долго едешь в старом пикапе.
Моргнув, я поймала взгляд Картера и тут же отвела свой, впираясь им в сигарету и пытаясь пальцами второй руки поймать его, сжать подушечками, а он и дальше обтекал мою кожу и уплывал под самые ветви деревьев.
Коротко киваю и резко затягиваюсь, не поднимая взгляда.
А я жила бы в пентхаусе на Пятой авеню и меня могли бы любить, знаешь. Только я бы знала, что всё это, вся эта чистокровная, выглаженная и в кутюр - это не я. Может так было бы правильно, только плевать я хотела, что правильно, а что нет. И пахло бы от меня духами, которые я ненавижу. И всё, черт возьми было бы, только я сама вытрахала ту реальность.
Скользнув языком по верхнему ряду зубов, я снова подняла взгляд на Картера, склоняя голову на бок.
И да, больно. Только пора было прекращать эту хуйню. Там меня не захотели бы слушать.
|
| |
| |
| LiluMoretti | Дата: Пятница, 03.08.2012, 16:31 | Сообщение # 1269 |
|
High Society
Группа: Проверенные
Сообщений: 7686
Награды: 966
Статус: Offline
| Я отстраненно смотрел перед собой.
Что, сука, разрушилась наша империя? Мы почти проснулись в этом поддельном мире? И сколько, мать вашу, раз, мы уже отчитывались друг перед другом за неудавшиеся попытки пожить?
Эти чертовски душещипательные откровения, из-за которых меня тянет блевать - своими идеологиями и философиями блевать на каждое крыльцо церкви, на каждый коврик у входа в бесчисленные мэрии, под каждым окном городских судов, где меня так и не удосужились усадить на более-менее приличный срок. Я ведь должен был дохнуть где-то за решеткой или все время проводить в оплеванных подворотнях, облизывая шлюх и вкалывая в загноившуюся вену дешевый, грязный героин с примесью цианистого калия.
Я должен был не нарушать ваше статус-кво, о которых тк любят разглагольствовать кухонные философы.
Я должен был делать что угодно. быть кем угодно, но только не жить последний год.
О, поверьте. Эта история непременно взяла бы Оскар и у нас бы нашлись тысячи преданных фанатов. Гораздо больше, чем тои жалкий зеро, являющийся зрителем моего личного арт-хауса. У нашей мелодрамы были бы крышесноясящие рейтинги. Подумать только - ублюдок полюбил принцессу. Очаровательно, не правда ли? По всем клише и законам жанра мы должны были бы прожить счастливую жизнь, нарожать кучу сопливых детишек и выдыхать на каждом толчке "Те амо, аморе".
Но к черту ваш кинематограф.
К черту ваш дряный, тухлый Голливуд.
Я знаю, Каваллини смотрит на меня.
Поймав его взгляд, я ухмыльнулся тому, что она тут же отвела свой. Затянувшись, я перехватил сигарету пальцами и отвел руку, безжизненно роняя её на землю. Все так же ненавидишь смотреть в мои глаза, куколка?
А я жила бы в пентхаусе на Пятой авеню и меня могли бы любить, знаешь. Только я бы знала, что всё это, вся эта чистокровная, выглаженная и в кутюр - это не я. Может так было бы правильно, только плевать я хотела, что правильно, а что нет. И пахло бы от меня духами, которые я ненавижу. И всё, черт возьми было бы, только я сама вытрахала ту реальность.
Я смотрел на её глаза. Какого черта ты делаешь это, Каваллини? Расплачься, бейся головой об пол, рви на себе волосы, вонзай нож себе в ладонь - так будет гораздо тошнотоворно пафоснее. Гораздо неправдоподобнее, чем обычно. Ты сейчас слишком честная знаешь? Лучше бы ты сдохла со своей честностью. Честностью, которой я учил тебя поклоняться.
И да, больно. Только пора было прекращать эту хуйню. Там меня не захотели бы слушать.
Я, не отводя взгляда, вставил сигарету обратно в губы, и, затянувшись, нашарил руку Николь в опавшей листве. Сжав её в своей широкой ладони, я просипел: - Зато тебя слушают здесь, сероглазая.
|
| |
| |
| DshD | Дата: Пятница, 03.08.2012, 21:02 | Сообщение # 1270 |
|
High Society
Группа: Проверенные
Сообщений: 6992
Награды: 386
Статус: Offline
| Nicole Cavallini
Осенью, наверное, красивее всего умирать.
Можно захлебнуться в мертвых листьях, которые еще пахнут дождем, которые уже не врут себе, что снова смогут быть нужными, что их снова будут холить и лелеять порывами ветра. Осенью всё жестко, как в чертовых фильмах Тарантино, как в сказке Rated R. Не рекомендуется к просмотру до 21 года.
А когда мы впервые увидели эту киноэпопею, Картер?
Я в пять. А ты? С рождения?
Может быть я спрошу у тебя об этом как-нибудь на досуге. Как-нибудь на чертовом досуге, когда снова буду обдолбана и забуду твой ответ или сделаю вид, будто забыла.
Чувствую, как ты смотришь на меня. Отвернись, твою гребаную мать. Не смотри на меня.
Можно долго рассуждать о том, как я смотрела и плевала в глаза тем, кто пытался разбить мою голову о кирпич, как я не боялась дул пистолетов и фальшивых взглядов мнимых агрессоров.
Знаете, я только однажды видела по-настоящему ненавидящий взгляд.
Однажды во Флоренции.
Назовите так один из ваших паршивых мюзиклов (ненавижу Бродвей и мюзиклы) и ваша постановка прогорит, потому что я сделаю так, что бы зрители ненавидели всё: от актерского состава до локаций.
Потому что никому нельзя прикасаться к тому, что моё, никому нельзя облизывать это и бросать на это взгляды. Просто знайте, что мне будет чертовски наплевать на ваш статус и детей.
Скользнув одной ладонью по листьям, я просто отвечала на взгляд Картера своим, не отводя его, хотя мне по-прежнему хотелось укутаться в листву и втереть её под кожу лица, чтобы не видеть, чтобы не понимать, зачем ты так смотришь на меня, сукин ты сын.
Отражая его движения, словно зеркально, я затянулась, немного щурясь, когда дым небрежным облаком сорвался с губ, распадаясь на атомы или что там еще может предложить долбаная физика, которую я так рьяно ненавидела.
Может потому что физик всегда пытался трахнуть меня. Может быть поэтому.
Почувствовав прикосновение к своей ладони, я резко опустила на неё взгляд, незаметно сглатывая и возвращая взгляд к сейчас почти сливающимся со зрачком глаза.
Зато тебя слушаю здесь, сероглазая.
Выдохнув, я несколько раз моргнула.
Хотите знать, что я должна была сделать по всем законам этого жанра?
А я нет.
Не хочу, мать вашу, слышать, что в этой недо-идеальной сказке, в которую в пору было бы заиграться, я должна была податься вперед и накрыть его губы своими и что бы мы сводили брови в поцелуи, будто бы в агонии, что Картер затем должен был поднять спину и сесть на траве, а я сидела бы на его коленях и поцелуй продолжался.
Заткнитесь и молчите об этом.
Подумаем об этом по ту сторону заката.
В такие моменты я отчаянно не понимала для чего он делал это. Для чего был весь этот, наверное, фарс, только я не воспринимала этого подобным образом, как и никогда не считала Бейзена просто отчаянным пропившим свой потенциал политика бэдбоем.
Опустив взгляд на теперь не одинокую (сколько же пафоса может уместиться в одну фразу) руку, я как-то обреченно усмехнулась, чуть качая головой и переворачивая сплетенные ладони.
Теперь я видела тыльную сторону ладони Картера, теперь я проводила по длинному шраму подушечкой большого пальца. На нас слишком много осмысленных шрамов, разве нет?
Даже ты не всегда выдерживаешь мой треп, Картер. Даже ты.
|
| |
| |
| LiluMoretti | Дата: Пятница, 03.08.2012, 21:55 | Сообщение # 1271 |
|
High Society
Группа: Проверенные
Сообщений: 7686
Награды: 966
Статус: Offline
| Я внимательно смотрю на лицо Каваллини.
Что дальше по сценарию, куколка? Давай ты прсото вырвешь руку из моей ладони, подскочешь на ноги и убежишь, смеясь настолько безумно, насколько безумная сама ты. Давай ты вытащишь из ниоткуда пирочинный ножик и перережешь мне запястье. Давай оставим все на своих местах - ты наслаждаешься слишком себялюбивой депрессией, а я почти убедил себя в том, что расстававание навсегда с Агнес в Лондоне - правильный выбор. "Навсегда" - такое глупое слово, а я слишком часто распылялся им, зная, что вечность давно вытрахали ангелы и демоны. "Правильный выбор" - такое сплошное клише, в которое я не удосуживался верить.
Выбора нет.
Его некому предоставить.
Ваш гребаный бог, которого нет, просто устал нас любить. Как в славной байке - он дерет шлюх и играет в блек-джек. Пожалуй, этот мифический ублюдок всегда был слишком пафсоным, на мой взгляд.
И сейчас твои волосы, как обычно, неизменно соскользнули с плеча и их кончики коснулись моего запястья. Слишком привычно, знаешь?
Слишком привычны стали твои движения. Надо полагать, ещё с Парижа.
Я мог бы сейчас рассказать тебе причину всего этого, но уволь, ты же так не любишь пафосные драмы, да и не драма это вовсе, а какой-то дерьмовый арт-хаус от не менее дерьмового Аранофски. Нет, я не любил тебя, сука. Конечно, не любил. Просто когда-то мне стали слишком нужными твое постоянное перекидывание копны волос на одно плечо, твоя слишком детская улыбка на лисьем, худом от кокаина лице, твои извечные суицидальные полутона - знаешь, как они были прекрасны? Как красива была твоя убийственная жажда вытрахать смерть; как чертовски шедеврально игла входила в твою почти прозрачную кожу, и я всегда представлял, будто бы сам медленно вхожу в тебя; как ты, бывало, стояла на краю какой-то крыши и смотрела вниз, а потом размашисто и слишком по-мужски опрокидывала последние капли водки себе в рот. Ты оборачивалась и укутывалась в истерический смех и почти что бросалась на асфальт, но не делала этого; какого черта ты так и не сделала этого, Каваллини? Ты же бессмысленная выебанная во все щели шлюха. Какого хрена ты так и не пререзала себе вены, чтобы никогда не смотреть на меня так, как ты смотришь сейчас.
Ты коснулась моего шрама, как всегда касалась до этого. Ты усаживалась на мои бедра и исследовала мое тело, мои шрамы, рубцы, раны, и видела в них гениальность твоего любимого Дали. Может, ты умела читать судьбы по побоям, сука?
Даже ты не всегда выдерживаешь мой треп, Картер. Даже ты.
Я усмехаюсь, отводя равнодушный взгляд и думая о том, что, конечно, никогда не скажу тебе о том, что всегда дослушивал тебя до конца. Позволь списать это на твои прирожденные ораторские данные.
Позволь не говорить тебе о том, что я знаю, что строфы в твоих стихотворениях всегда имеют три строки, ты ненавидишь вино и чертовски пьянеешь от него, а ещё ты безбожно любишь танцевать. Если бы твои родители не умерли, ты бы зажигала на каждой отвязной вечеринке твоих друзей, вырисовывая самбу на столе.
Позволь мне остаться Картером Бэйзеном, а тебе Николь Кааллини.
Он иногда бывает весьма забавен, - протянул я, улыбаясь в пустоту и коротко затягиваясь. - Почти также как и твое лицо во время оргазма, - я тихо рассмеялся, прикрывая глаза.
|
| |
| |
| DshD | Дата: Пятница, 03.08.2012, 23:27 | Сообщение # 1272 |
|
High Society
Группа: Проверенные
Сообщений: 6992
Награды: 386
Статус: Offline
| Nicole Cavallini
Он иногда бывает весьма забавен. Почти также как и твоё лицо во время оргазма.
Приоткрыв растянутый в улыбке рот, я рассмеялась также тихо, с некой силой ударяя его ладонью по животу. Урод. Ненавижу твои шутки, ублюдок. Ненавижу, когда ты шутишь так, словно тебе не всё равно; когда сам смеешься над сказанным, словно признавая поражение и ироничность фразы; когда ты не кривишься в усмешке, и твои глаза не смотрят на меня с высоты твоего роста так высокомерно, что мне хочется хохотать. Почему тебе, блять, отчаянному нигилисту так и не обрезали язык, что бы ту не смог больше так шутить?
Я так чертовски любила смеяться, а Лекс называл мой смех детским. Почему ты решил, что я ребенок, когда я трахала всё, что двигалось с четырнадцати лет? Почему ты решил, что я смогу измениться? Теперь же так больно, Лекс, так больно и люди хотят списать всю развязку на чертову «Красотку». Только мы ни хера не в Голливуде и мои ботфорты не стоят долбанную кучу денег, моя улыбка не такая ослепительная, как у Джулии Робертс, а ты не Ричард Гир. Оставьте свои слезу тому, кто притворится, будто бы они имеют значение, оставьте их Богу, который вас не слушает. Давайте же, оставьте, а нашу историю бросьте на свалку Вселенной. Она просто была, но это к счастью не ваше собачье дело, что меня почти любили.
Скользнув взглядом по сейчас расслабленному лицу Картера, я медленно, как любила и как всегда двигалась, когда в крови зашкаливал алкоголь, склонила голову вправо. Взгляд скользнул ниже на щею, пробежался по линии пуговиц рубашки, останавливаясь где-то на середине живота, там, где должен был быть пресс и один шрам от пули сбоку.
Я так чертовски знаю тебя, а ты я уверена меня.
Помнишь, ты рисовал меня? Интересно, что ты запомнил тогда.
Я запомнила то, что тебя интересует не только моя вагина. Тебя интересует не только она.
Снова поддавшись порыву, как жила всегда, забыв подумать, на автомате – да называйте, блять, как хотите, но я пожалась вперед, снова нависая над его лицом и застывая на несколько секунд.
Глаза прочертили линию от переносицы до губ и обратно, а с губ сорвался тяжелый выдох, прогибающий назад мои плечи, а грудную клетку куда-то на Картера.
Кокаин взрывался перед глазами цветными точками и кожа лица напротив блестела, словно в долбанных сагах о вампирах, которые так любят маленькие девочки. А мне было слишком горячо дышать. Наркотики придумали поэты, что бы им было проще убивать чувства.
Позволь не спросить, почему ты помнишь моё лицо именно в этом проявлении.
Широко улыбнувшись в его губы, я выдавила из себя смешок, поднимая туманный взгляд от губ к глазам, которые открылись. Ты знал, что всегда поднимаешь веки, если к тебе обратиться?
Медленно коснувшись пальцами второй, не удерживающей меня на весу руки, к его скуле, я медленно втянула в себя воздух, чуть вскидывая подбородок и следя за своими движениями.
Твою мать, как же я ненавижу, когда ты молчишь.
Раздраженно прошипела я, прикрывая глаза и качая головой, что бы через секунду накрыть его губы своими.
|
| |
| |
| LiluMoretti | Дата: Суббота, 04.08.2012, 00:04 | Сообщение # 1273 |
|
High Society
Группа: Проверенные
Сообщений: 7686
Награды: 966
Статус: Offline
| Ладошка Николь легко столкнулась с моим животом и я снова засмеялся, слушая её смех.
Что мне оставалось делать после всего, как не шутить? Я бы давно погиб, не будь у меня такой возможности и плевать, что ублюдки и плохие парни не шутят. Ещё они не плачут. Я, в общем-то, окончательно нарушил все каноничные заповеди, когда встретил Агнес.
Агнес, Агнес... звучное, простое имя.
Не хочу думать о ней, когда я не один. Она ведь только моя или как там я любил повторять.
Я не раскрываю глаз, когда чувствую дыхание Каваллини на своем лице, ощущаю её грудь, упирающуюся в мое плечо и как всегда падающие на скулы пряди волос. Не шевелясь, слушаю очредную хорошо выстроенную словесную чушь:
Позволь не спросить, почему ты помнишь моё лицо именно в этом проявлении.
По привычке, мне хочется ответить - не обольщайся, но я все также молчу. Алкоголь гоняет кровь по телу и мне жарко, тесно в моей коже; мне хочется наружу, разорвав её по клочкам. Хочется обдолбаться так, как никогда не обдалбывался; хочется забыть так, как умел забываться все свои двадцать лет. Последняя моя панацея уже не моя.
Отпечаток улыбки Николь на моих губах, и я раскрываю глаза, смотря выше её глаз, на темные дуги бровей.
Ты, как всегда, игралась прикосновениями.
Ну что же ты, Каваллини.
Ты слишком откровеная сейчас, слишком искренняя. Гораздо легче было, когда ты просто несла виртуозный бред, небрежно пытаясь опустить меня колкими словечками. Это приносило тебе кайф и ты ловила приходы? И почему ты не проваливаешь к Лексу? Ах да. Любили не тебя. Возможно, причина не в этом, крошка? Пожалуй, я оставлю свои догадки при себе. Обдолбанный, я слишком самоуверен, что когда-то сводило с ума токийских шлюх.
Твою мать, как же я ненавижу, когда ты молчишь.
Усмехнувшись, я целую тебя, обхватывая двумя ладонями твой затылок и буквально вжимая твое лицо в мое. Давай раздробим нам кости, а потом станцуем на них танго? Давай подожжем эти мокрые листяь и будем трахаться на них, как ошалевшие? Давай, черт побери, избивать друг друга, а потом скользить языком по вспыхивающим ранам?
Давай просто жить в этом самом дешевом из миров.
И я выкидываю все из головы.
Все свое дряное прошлое.
Все свое уже просроченное будущее.
Все свои даты псевдо-смертей и недо-воскрешений.
Сейчас я просто целую тебя, сжимая между пальцев твои волосы и обхватывая губами твою нижнюю; выгибаю торс под твоей грудью и тяжело выдыхаю, обхватив левой рукой тебя за талию и перевернув на землю. Сипло и неразборчиво застонав в твой рот, я неспешно опускаюсь к твоей шее, прикусывая кожу и оттягивая её. Наши предки совершенно точно были родством с графом Дракулой, иначе мы бы не желали так явно разодрать друг друга в кровь.
Упершись локтями в грязную листву, я отрываюсь от тебя и, медленно скользя своими бедрами по твоим и вверх, до солнечного сплетения, я насмешливо выдыхаю в губы: - Зато ты обожаешь, когда я тебя трахаю.
|
| |
| |
| DshD | Дата: Суббота, 04.08.2012, 01:33 | Сообщение # 1274 |
|
High Society
Группа: Проверенные
Сообщений: 6992
Награды: 386
Статус: Offline
| Nicole Cavallini
Чувствую своими губами атому твоей ухмылки и почти зеркально отражаю её, когда твои большие и, как всегда, лихорадочно горячие ладони почти впечатывают моё лицо в твоё собственное.
Становится одновременно проще и сложнее дышать.
По всем законам жанра сейчас должна играть какая-нибудь весьма паршивая музычка, а наш поцелуй должен быть девственно чистым. Только мы всегда плевали в лицо правилам, да, сукин сын?
Может только поэтому, может, давай я придумаю, что только поэтому мы играем на мнимую камеру, развлекаем несуществующую толпу онанистов; поэтому мы так вцепились в губы друг друга.
Податливо вжавшись в землю под весом твоего тела, я выгибаю спину навстречу твоему торсу, когда твой хриплый и прокуренный недо-стон врезается в мои губы и язык, посылая по телу волну дрожи. Моя ладонь впивается подушечками пальцев в твою шею на затылке, потому что ногти – так чертовски пошло, а от трения одной кожи о другую мне казалось, могут остаться ожоги, словно от долбанной крапивы.
Давай представим, будто тебе будет приятно иметь мои ожоги.
Давай я сделаю вот так, поведу под тобой бедрами и забуду, что где-то было больно.
Давай я останусь Николь Каваллини, а ты Картером Бейзеном.
Тяжело выдохнув, когда твои зубы впиваются в мою шею, я сильнее поднимаю подбородок, словно мечтаю, что бы шея треснула по швам.
Раз. Сглатываю.
Два. Опускаю взгляд, находя твои глаза и растягивая губы в ухмылке.
Три. Опускаю взгляд на твои бедра, скользящие по моим.
Стоит ли говорить, что я не должна чувствовать, как их тут же свело, как кожа заискрилась и эта искра растеклась по низу живота? Стоит, скажи мне? Ты ведь всегда знаешь, что сказать.
Зато ты обожаешь, когда я тебя трахаю.
Всегда любила торопиться с выводами.
Медленно приподняв левую бровь, я едва уловимо повела своими бедрами в ответ, чуть приподнимаясь и зависая в воздухе, держась за шею Картера, к которой приблизилась губами.
Вторая ладонь медленно поднимается с мокрых листьев на твою полусогнутую ногу и скользит всё своей поверхности по ткани брюк, обтекающую бедро. Мои пальца пробираются в твой карман и извлекают цилиндр, пока губы искривляются в улыбке, что отпечатывается на твоей шее.
Все вопросы к моему либидо.
В тон его насмешке выдыхаю я, приоткрывая губы и прикасаясь к его коже сначала языком, а затем заканчивая поцелуй губами.
Положив голову на листья, я на ощупь, где-то в пространстве между нашими телами, откручиваю крышку и достаю указательным пальцем одну таблетку, попеременно задевая кончиками пальцев и запястьем то твой, то собственный живот.
Треугольная таблетка так красиво лежит на моей пальце, который я подношу к твоему рту, улыбаясь и кивая взглядом в его сторону.
Поздний завтрак, сэр?
|
| |
| |
| LiluMoretti | Дата: Воскресенье, 05.08.2012, 15:24 | Сообщение # 1275 |
|
High Society
Группа: Проверенные
Сообщений: 7686
Награды: 966
Статус: Offline
| Прикрываю глаза, ощущая прикосновение кончика твоего языка к моей шее. Твои мягкие, шероховатые губы скользят по моей коже, и я чувствую твое тело под моим, как всегда неуловимо выгибающееся. Выдохнув тихий хрип, застрявший где-то в области глотки, я думаю о том, что чертовски хочу тебя, блять, трахнуть.
Все вопросы к моему либидо.
Затвердевший член упирается в твой живот, пока твои пальцы исследуют мое бедро и выуживают круглый цилиндр с амфетаминами. Я не собираюсь приподниматься, я хочу вдавливать тебя в землю, чтобы ты не могла дышать, чертова сука.
Чтобы я слышал, как твои ребра трещат и разваливается прахом по внутренностям. Чтобы ты умоляла меня сдохнуть, посылала ко всем чертям, кривилась от боли и твой рот жадно глотал воздух в удушье. Давай повторим сценарий Паланика. Только в нашем случае тебя будут спасать не от самой себя, а от меня. Ты досконально выучишь роль и будешь задыхаться так натурально, что все зрители непременно пустят слезу и кинут тебе монетки.
Трсита монеток.
Триста долбаных монеток, твое любимое число. Три - это будто посередине. Все или ничего. Так, куколка?
Я хочу, чтобы ты кричала от судорог и агоний, истекала кровью и умоляла меня перестать.
Но я знаю, ты этого не сделаешь.
Но когда-нибудь я заставлю.
Переведя взгляд на твой палец с треугольной таблеткой на подушечке, я обхватываю его ртом, деланно сводя брови от наслаждения и переманиваю языком эйфорию, заглатывая её и отклоняя голову назад, чтобы губы медленно соскользнули на кончике твоего ногтя.
Смотря в твои глаза, суженные в знаке насмешливости, я ломаным движением выравниваю руку и тянусь ею к миниатюрной баночке, зажатой в твоей ладошке. Вытянув её, я, одновременно высыпав более половины содержимого на листву, беру пригоршню разноцветных таблеток, и, уперевшись приоткрытым ртом к твоему и склонив голову вбок, всыпаю их в нас, ловя языком дождь экстаза.
Целую тебя, и пульс ускоряется, а тело раздражается вспыхнувшими рецепторами.
К черту все, не так ли, крошка? Помнишь, мы обдолбались амфами и дергались в идиотских танцах на танцполе какого-то затхлого клуба на окраине Бристоля, махали руками, как сумасшедшие, и трахались как неуклюжие подростки, впервые дорвавшиеся до секса - по-идиотски классно, быстро и несколько раз за ночь, а потом мучались депрессией и конвульсийной дрожью по телу.
И я чертовски хочу тебя, блать, трахнуть.
Как всегда трахал до этого - попеременно желая всаживать тебе нож в живот при каждом толчке и оставляя ссадины на твоих губах.
Действие амфетаминов не заставляет себя ждать и я, ощущая как жжет оболочку глаза, начинаю целоватьтвое лицо, обхватив его руками. Нос, брови, каждую долбаную веснушку, скулы, натыкаюсь на губы, спускаюсь к подбородку, черчу линию от него до впадинки между ключицами, попутно перемещая ладошки на твою талию и сжимая их. Давай, черт возьми, кричи, как гребаная сука, сбежавшая из дурдома!
Часто дыша, я шепчу куда-то в твое плечо: - Давай как раньше. Пойдем в какой-то клуб и выебем друг друга на глазах у всех. Чтоыб все кричали: "Эй, вы, больные кретины! Уймите свой недотрах! Долбаные идиоты! Шлюха и недоделанный альфа-самец!".
Сипло засмеявшись, я резко оторвался от Николь и поднялся на ноги, смотря по сторонам и присвистывая. - Вау.
Подав Николь руку, я размазанно улыбался, пока яркий свет бил по глазам, а пульсация земли отдавалась пульсацией в моем сердце.
|
| |
| |
