Среда, 13.12.2017, 19:40
Приветствую Вас Гость

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: mio-mio, художник№1 
Форум сайта gossipgirlonline.ru » Фанфики » Библиотека » ♡ Birthday cake for Майкл ♡ (Коллекция переводов в подарок Macaron)
♡ Birthday cake for Майкл ♡
mio-mioДата: Воскресенье, 09.12.2012, 06:25 | Сообщение # 1
High Society
Группа: Модераторы
Сообщений: 4130
Награды: 1567
Статус: Offline
Это серия переводов сделана в подарок для моего дорогого Майкла


Я сказала все что хотела тебе в поздравлялке и привате, а это мой Birthday Cake для тебя, детка. enjoy flowers
 
mio-mioДата: Воскресенье, 09.12.2012, 06:28 | Сообщение # 2
High Society
Группа: Модераторы
Сообщений: 4130
Награды: 1567
Статус: Offline


Розовая рубашка, черное кружево и день рождение

Pink Shirts, Black Lace & Birthday Suits


Оригинал

Автор: Kensley-Jackson

Бета: Ministrelechka
NC-17
Примечание переводчика:

Утро после Seventeen Candles. Девочка, которая получила свой главный подарок и розовая рубашка на полу в черно белую клетку.


Утром, после своего семнадцатого дня рождения, Блэр Уолдорф вынуждена была признать три вещи:

Во-первых: она была не в своей спальне;

Во-вторых: она была полностью голой;

В-третьих, и это было самое ужасное: не менее голый Чак Басс сейчас прижимал ее к себе.

Блэр почувствовала, что краснеет, когда вспомнила события двух предыдущих ночей. Это правда, что говорят о сексе - как только ты сделаешь это один раз, тебе захочется еще и еще.
Она не могла сказать наверняка, почему выбрала Чака Басса из всех мужчин, вместо того, чтобы сделать это, например, с Нейтом или еще с кем-то. У Чака был богатый опыт в этой области, что как ни странно успокаивало Блэр; с другой стороны, это также означало, что у него были очень высокие требования, которым было сложно соответствовать. И, конечно, это было прекрасно - чувствовать себя желанной им, но Блэр пришлось напомнить себе, что, в конце концов, он - Чак Басс, и все, что он хотел -это секс, в их случае, с девушкой, которая была под запретом. Трахнуть и идти дальше - его девиз.

Так почему, черт возьми, Чак спит с ней две ночи подряд? Ему не хватило первой ночи? А может, он просто попробовал ее той ночью в лимузине, и, после сегодняшней, с ней будет окончательно покончено?

Все это было слишком запутанно для Блэр, чтобы продолжать об этом думать, к тому же она действительно хотела бы избежать неловкой встречи с проснувшимся Чаком. Поэтому девушка начала медленно извлекать себя из его крепких рук. Она подумала, что он проснулся, когда его руки на ее талии сжались, но его храп (Чак Басс храпел, кто б знал?) убедил Блэр, что она была по-прежнему в безопасности.

Она ухитрилась осторожно выскользнуть из кровати и надеть свое черное Valentino. Продевая руки в рукава, ее пальцы скользнули по бриллиантовому колье. Единственной вещи, которая была надета на ней вчера, когда они... нарушили правила. Дважды.

Ожерелье, кстати, было еще одним странным кусочком пазла "Чак Басс" - почему, он вообще купил ей его? Это что, какое-то вознаграждение?

Блэр прикрыла глаза. Чак всегда был немного груб, но никогда за гранью, а прошлой ночью он был... ласковым. Очень. Она повернулась, чтобы взглянуть еще раз на спящую фигуру. Девушка почувствовала, как ее губы изогнулись в улыбке - он был таким мирным, очень довольным и, Боже помоги ей, невероятно сексуальным.

Она просто обязана сходить на исповедь, с ней явно что-то не так! Она стала просто одержима Чаком Бассом. Потому что, как еще объяснить, что единственным ее желанием сейчас было вновь забраться в постель к нему и ласкать его, пока он спит?

Сейчас, он лежал на спине, и Блэр, как загипнотизированная, рассматривала его. Ее предательские пальцы сжались, когда она представила, как проводит ими по его волосатой груди.

Она подавила стон, когда ее глаза скользнули ниже, до края тонкой простыни, которая не скрывала сейчас... Боже, это ведь так просто - просто... или, может быть, оставить только быстрый поцелуй на его полных и удивительно мягких губах, прежде чем она уйдет?

В последнюю секунду Блэр решила, что это в ее интересах сбежать отсюда.

* * *


Час спустя, Блэр вернувшись домой, подальше от соблазна, шагнула в душ, дабы смыть воспоминания о брюнете с наглой усмешкой, и его прикосновения. Везде. Менее через пять минут, она была ошарашена, услышав:

- Эта комната для двоих? - его голос, за которым последовал звук открываемой двери в ванну.

Твою же мать!

- Чак! - задыхаясь, раздвинув занавес достаточно, чтобы высунуть наружу голову, произнесла Блэр. - Что ты здесь делаешь?!

Он был в той же одежде, что и прошлой ночью. Очевидно, не считая нужным переодеться и придать себе презентабельный вид прежде, чем начать преследовать ее снова.

- В данный момент? - ухмыльнулся он. - Любуюсь твоим потрясающим силуэтом на фоне белой шторки.

- Чааак! - возмутилась она, прижимая занавеску еще ближе к телу.

- Расслабься, Уолдорф, я ничего не вижу, ну.. по крайней мере, ничего, что уже не видел... или не попробовал, - добавил он.

- Чааак!

- Ладно, ладно, не нужно выпрыгивать из трусиков, - сказал он, вытаскивая очень знакомый кусочек черного кружева La Perlas из кармана своего пиджака. - О, подожди, они же у меня.

Глаза Блэр сузились, когда он начал раскручивать их на пальце.

- Брось их мне! Сейчас же, - приказала она.

- Извини, что упало, то ... если, конечно, ты не хочешь подойти сюда и отобрать их у меня, - предложил он.

Блэр продолжала сверлить его взглядом.

Чак пожал плечами и запихнул трусики обратно в карман.

- Еще одна попытка, Чак. Что ты здесь делаешь?

Чак снял свой пиджак и позволил ему упасть на пол. Затем начал расстегивать пуговицы розовой рубашки.

- А ты как думаешь, Уолдорф? - спросил он. - Ты сбежала от меня вчера утром, а сегодня я проснулся, обнимая долбанную подушку. А теперь будь хорошей маленькой девочкой и позволь мне показать, что в первую очередь приходит мне в голову по утрам.

- О, нет! Только не это, - возмутилась Блэр, хотя ее глаза уже загорелись в ожидании.

- Назови хоть одну причину - почему нет? - спросил Чак, распахивая рубашку.

Блэр прикусила губу, пытаясь придумать хоть что-то.

- Мне надо побрить ноги, - сказала она, краснея, надеясь, что ее позор будет не напрасным и это заставит Чака уйти.

- Я побрею их тебе, - ухмыльнулся он. - Проблема решена.

- Что?! Фу, нет! Это отвратительно, - Блэр вспыхнула румянцем еще больше и ее лицо, видимо, сменило все цвета радуги.

- Блэр, я был с большим количеством европейских женщин, которые никогда даже не слышали о бритвах. И, если ты думаешь, что небольшая щетинка отпугнет меня, ты сильно ошибаешься.

Блэр бросила в него мочалку.

- Ты такой придурок, - сказала она ему.

- Не говоря уже о том, - продолжил он не обращая на нее внимание, - что не мне указывать на чью-то волосатость, - усмехнулся он потерев волосы у себя на груди.

Блэр не могла ни улыбнуться, хотя и закатила глаза для приличия.

- А теперь, - сказал он мягким голосом, - назови мне реальную причину.

Вцепившись в штору, Блэр сделала глубокий вдох.

- Я голая, - сказала она тихо.

- Может для тебя это новость, Уолдорф, но я уже видел тебя голой.

- Да, но там присутствовал алкоголь, - начала перечислять она. - В лимузине было темно, а вчера вечером мы были под простыней.

- Блэр...

- А теперь, я полностью трезвая и стою под флуоресцентным освещением. И ты увидишь все.

- Я хочу увидеть все, - сказал он, лишь наполовину шутя.

- Мне страшно, - ответила она.

Вместо ответа, Чак пожал плечами и, сняв рубашку, начал расстегивать ремень.

Блэр следила с широко открытыми глазами, как брюки встретили его рубашку на полу. Зацепив пальцами боксеры, Чак немного помедлил, прежде чем стянуть их вниз. И в этот момент, Блэр поняла, что она не единственная в этой комнате, кто боится быть уязвимым.

Она почувствовала, что снова краснеет, когда глаза пробежались по его обнаженному телу. Он постоял немного, позволяя ей увидеть то, что ей нужно было увидеть, чтобы открыть ему себя.

Когда терпение иссякло, он направился к ванной.

- Подожди, - остановила его Блэр.

Он остановился, выглядя слегка обиженным и отвергнутым.

Ее голова скрылась за шторкой. А мгновение спустя, она раздвинула шторку, открывая свое обнаженное тело ему.

Глаза Чака потемнели от восхищения и желания. Его взгляд последовал за капельками воды, стекающим по ее изгибам, и ему пришлось напомнить себе, как дышать.

Блэр боролась с желанием спрятать ее самые интимные места от его пристального взгляда. Девушка начала нервничать.

- Все еще хочешь меня? - спросила она с сомнением, не смотря на уже заметную реакцию его тела.

- Блэр, - прохрипел он и шагнул к ней в душ, сгребая ее в свои объятья и крепко целуя.

Блэр инстинктивно обняла руками его шею и растаяла в его объятиях. Она почувствовал облегчение оттого, что он не отверг ее, и пыталась убедить себе, что это была единственная эмоция, пробегающая сейчас по ней. Она делала все возможное, чтобы игнорировать это чувство в груди, и особенно то, каким правильным это кажется.

Чак поцеловал ее подбородок, а затем переместился к ее уху.

- Боже, я соскучился по тебе, - пробормотал он.

Блэр почувствовала, как ее сердце почти выпрыгнуло из груди. Как это возможно, что всего несколькими словам, Чак заставлял ее чувствовать себя гораздо более любимой, и желанной, чем Нейт за всю их историю?

Когда он начал ласкать ее шею, даря ей ощущения, которых она никогда не испытывала, Блэр захотела доставить ему удовольствие в ответ. Она немного подвинулась и опустила губы к его шее. Вместо того, чтобы думать, она просто позволила себе действовать, в надежде на то, что неопытность не помешает дать ему то, что чувствует она под его ласками.

В ответ, Чак запустил руку в ее волосы, побуждая продолжать. Она спустилась немного ниже, слегка прикусив кожу, вызывая стон Чака прямо возле уха.

- Чааак, - выдохнула она, когда он прижался к ней ближе, ощутив его твердость.

И прежде, чем поняла, что происходит, она почувствовала, как палец Чака скользнул внутрь нее.

Она ахнула, инстинктивно выгнувшись навстречу, пока ее тело продолжало адаптироваться к ее недавнему сексуальному пробуждению. Она все еще была слишком чувствительна после последних двух ночей, но это не имело значения. Блэр запрокинула голову, пытаясь выровнять дыхание, и облокотилась на стену душа.

Чак снова захватил ее губы, пока медленно ласкал ее пальцем, туда-сюда. Блэр рассеянно начала ласкать его член в том же ритме.

- Так хорошо, - хрипло прошептал он у ее губ.

Блэр улыбнулась и поцеловала его снова. Почувствовав себя гораздо смелее, она начала ласкать его быстрее и сильнее.

- Чак, то, что ты делал вчера для меня, - начала она. - Могу я это сделать для тебя сейчас?
 
mio-mioДата: Воскресенье, 09.12.2012, 10:04 | Сообщение # 3
High Society
Группа: Модераторы
Сообщений: 4130
Награды: 1567
Статус: Offline


Ограниченный доступ

Restricted


Оригинал

Автор:Isabelle

Примечание переводчика:
2х16 и она почти уже не надеется услышать самые важные три слова.



План состоял в том, чтобы избегать друг друга любой ценой. По крайней мере, таков был план в моей голове. Моя голова, это как очень организованная библиотека - старые файлы отправляются прямиком в секции с ограниченным доступом ( как например «Чак Басс»), если же там уже занято, они уничтожаются в мелкие кусочки. Но, как только прошло уничтожение - которое, хотя и было немного сложным, было на удивление быстрым и крайне полезным - моему мозгу стало нечем заняться. А это не хорошо. Очень не хорошо. Я занялась Сереной (в который раз) и ее разрушающимися отношениями (это у нее практически ежегодный ритуал), давала бедному несообразительному Нейту советы о том, как заставить Ванессу поверить, что она у них главная, хотя она ею и была, и все, кроме него, это знали.
А потом мне вновь стало нечем заняться.

Поэтому, план состоял в том, чтобы избегать его любой ценой. Избегать его, когда приходишь к Серене, избегать его в школе, на вечеринках, и вообще в жизни. И с моей стороны, все шло на удивление хорошо, а вот он, видимо, не получили уведомления о порядке поведения.

Именно поэтому мы дошли до того, что стояли друг перед другом, не зная, что сказать, не зная, куда смотреть и ощущая себя, будто мы глубоко в секции с ограниченным доступом библиотеки Блэр.

Он выглядит хорошо. Даже отлично. Весь такой собранный и спокойный, с темными и как всегда все замечающими, глазами. Если бы я была слабой, нуждающийся женщиной, я бы уже толкнула его в сторону туалета, и заперла за нами дверь. Так что хорошо, что я не слабая, нуждающаяся женщина, и понятия не имею, где находятся туалеты в общественных зданиях.

И я не буду первой, кто заговорит. Я отказываюсь. Я леди. И он должен мне. Много. Примерно размером с Техас "много".

- Блэр, - говорит он тихо. я не уверен, это приветствие, просьба или вообще что. Но я знаю, что это превращает мои внутренности в кашу, и я ненавижу, что он производит такой эффект на меня, потому, что он уже знает, что я отчаянно люблю его, а я слышала от него только дерьмовые вдохновленные Джеком речи.

Поэтому, я делаю резкий вдох и начать искать пути выхода из секции «с ограниченным доступом» и этого беспорядка.
- Басс, - я убираю прядь волос за ухо. Он следит за моей рукой, и его глаза темнеют. Я не буду туалетной -девочкой. Я не буду туалетной -девочкой.

И нам нечего сказать друг другу, потому, что он должен мне несколько слов. Он должен мне много. Хотя, я уже смирилась, что этот мальчик, этот мужчина, может никогда и не будет в состоянии сказать их, потому, что в отличие от Нейта, который просто бросает эти слова на ветер, и в отличие от Дэна, который будет любить меня, но осуждать меня, - когда это скажет Чак, это будет серьезно. Это будет правдой. И я думаю, что это пугает его, я точно знаю это, потому, что это пугает и меня тоже.

Он прочищает горло, и единственное о чем я могу думать, это, что Блэр Уолдорф иногда заставляет этот рот двигаться.

- Я слышала, что ты сделал для Лили - И это нежно и совсем не похоже на то, что я собиралась выдать. Но я не могу контролировать прилив гордости за него, Серена рассказала мне эту историю, и сейчас я не могу не похвалить его.
А он отводит глаза.

- Это было очень храбро ... с твоей стороны Басс. И очень правильно - добавила я. Хотя я вовсе не пытаюсь возвысить его.

- Ну. Джек должен был это предвидеть - отвечает он. Наши глаза неожиданно встречаются, и я чувствую что мои щеки краснеют. Твою же мать! Хорошо. Возможно я в курсе про туалеты.

Я не знаю, что сказать, потому, что я не могу быть твердо уверенной, что Джек не предвидел этого.
- И ему повезло, что это была не ты, в той комнате, - признает он тихо.

И его слова берут и сметают все те стены, что я выстроила внутри против него. Потому, что я знаю, что он заботливый. Потому, что я знаю, что он будет бороться если дать ему шанс. Потому, что я вижу сильного мужчину, которым он может быть и от этого еще больнее. Потому, что в конечном итоге я просто влюбляюсь в него все больше и больше, и это не справедливо. Для меня.

- Я не знаю, что бы я сделал, - продолжает он. Он разглядывает мое лицо, и я знаю, что он может видеть все, что я думаю, и все, что я чувствую. А у меня больше нет сил, скрывать это.

И этот ублюдок разоблачает меня, и это совершенно ужасно.

И мне нужно, убираться отсюда. Я думаю, это слишком много шампанского, слишком много чего бы там ни было (может быть слишком много Бассов), потому, что комната сужается вокруг меня. Мне нужен воздух.

А он протягивает руку, заправляя мой непослушный локон за ухо. И наклоняется медленно, как будто в замедленной съемки.

- Ты выглядишь великолепно сегодня - шепчет он, а затем целует меня в щеку. Клянусь, я будто растаяла от этого и все, что меня держало на ногах, это только мои новые Ferragamos. Он отступает назад, но его глаза не на секунду не оставляют мои. И я даже не могу сказать ему чтобы оставил меня в покое, потому, что мне кажется сейчас, будто его рука на моем плече, единственное, что держит меня в этом мире.

- Чак ...- шепчу я, и он останавливается, придвигаясь ко мне чуть ближе.

- Скоро, Блэр ... скоро, - уверяет он меня.

Он сжимает мою руку немного, а затем уходит, будто герой фильма нуар, которые я так отчаянно люблю. Холодно разговаривает, быстро действует, всегда обходительный, но жесткий - мой главный герой.

А вообще, - какого черта я делаю в секции с ограниченным доступом? Мне нельзя здесь находится! И у него нет допуска сюда! Почему мы вернулись сюда? Я отступаю оттуда и захлопываю дверцу позади меня.

Мне нужно сделать глубокий вздох и найти Серену. Я уверена, что у нее есть какие-нибудь «моя странная семья» проблемы, с которыми я могу ей помочь. И мне нужно перестать думать, о Его взгляде через всю комнату, который кажется никогда не оставить меня.
 
mio-mioДата: Воскресенье, 09.12.2012, 12:53 | Сообщение # 4
High Society
Группа: Модераторы
Сообщений: 4130
Награды: 1567
Статус: Offline



Thrice Divorced, Once In Love


Оргинал

Автор: Isabelle
NC-17
Примечания переводчика:

Последний раз, когда она целовала его губы, ей было восемнадцать. Это было летом 2009 и ей казалось, что они будут вечны...

Довольно взрослая тематика.
Текст песни в фике Enrique Iglesias - Somebody's Me.


You, do you remember me?
Like I remember you?
Do you spend your life
Going back in your mind to that time?


Знаете, это просто мужчина. Просто мужчина в жизни каждой женщины, который продолжает появляться в твоей жизни и исчезать, до тех пор, пока ты не спросишь себя - это просто совпадение или судьба?

В последний раз, когда она целовала его в губы, ей было восемнадцать. Это было летом 2009 года, и она думала, что они будут вместе навсегда. Хотя, она о многом тогда думала, что это навсегда. Они во многом были невинными тогда. А быть может, все дело было в том, как он шептал ей "Я люблю тебя, Блер", а она таяла от этих слов. Потому, что он никогда не сказал бы их, если это было не правдой. А может это то, как он держал ее за руки, входя в нее снова и снова, глядя на нее, как будто мог заглянуть в ее душу. Ну что еще девушке в таком случае думать?

Последний раз, когда он входил в нее, ей было двадцать четыре. Они не целовались, потому что это было резко, зло, ненасытно. Она не позволяла прикоснуться к ней губами. Он хотел, но поцелуй бы разрушил сладкие воспоминания о них восемнадцатилетних. Больше не существовало "я люблю тебя". Больше не было взгляда в самую душу. В тот момент, когда все было кончено, они посмотрели друг другу в глаза, а потом она убежала. Потому, что он собирался жениться. Потому, что она ненавидела его. Она никогда не признавалась Серене, что проплакала неделю после этого.

В последний раз, когда он изнасиловал ее глазами, ей было двадцать восемь. Это было на ее день рождения. Он раздел ее так, как умел только он. Снимая одежду, слой за слоем, пока не увидел ее полностью обнаженной. Ни слова. Просто взгляд. Тогда они только обнялись. Просто объятие в знак приветствия. Но она чувствовала, какая она горячая и мокрая весь вечер, пока не вернулась домой, чтобы принять душ и смыть ожоги от его взгляда. Ее начали преследовать образы- он и его жена. И не важно, сколько жених обнимал ее, или занимался с ней любовью, их видения нападали на нее снова и снова.

В последний раз, когда они коснулись друг друга, ей было тридцать два. Одетый в белый смокинг, он стоял, прислонившись к дверному проему и смотрел на нее, с сигарой в одной руке и виски в другой. Как какой нибудь Хамфри Богарт. Так, как если бы он смотрел на свою Лорен Бакалл.

Она не хотела прикасаться к нему, но руки встретились случайно, когда они проходили мимо друг друга на вечеринке. Они оба повернулись, чтобы посмотреть друг на друга, продолжая идти. Всегда уходя. Никогда не желая признать, как много произошло, когда им было всего лишь семнадцать лет. Они почти не говорили друг с другом в ту ночь. Простое "Басс" и с прищуром "Уолдорф", прикосновение рук и они разошлись. Она заметила, как дернулась его челюсть, и как он ушел домой со своим новым завоеванием.

Because I, I walk the streets alone
I hate being on my own
And everyone can see that I really fell
And I'm going through hell
Thinking about you with somebody else


Поэтому, когда она обнаружила, что он идет в ее сторону через два года, она бы никогда не призналась в этом, но все, на что она надеялась, это, что ее бедра все еще шикарны, а блеск для губ не стерся.

Он стоял перед ней, и это было как в Вест-Сайдской истории. В моменте со сном. Интересно, он будет петь "Мария"? Но они были не в Вест-Сайдской истории. Единственное, что удерживало их друг от друга, была бесконечная вереница его женщин и его неспособность взрослеть. И еще то, что она отказывалась рассказать ему, как сильно любит. Как любила его, с момента, когда его губы коснулись ее впервые. Потому, что этот мужчина мог сжигать ее дотла, даже, когда это ничего не значило для него.

- Уолдорф, - приветствовал он. Виски в руке, запах сигар, темные глаза.

- Стиллер, вообще-то - поправила она, глотнув мартини, оглядываясь вокруг, потому, что его глаза это не правильно. Очень-очень неправильно. Они будили в ней то, что она похоронила давным-давно.

- Замужем?- спросил он, без какого либо оттенка в голосе. Это разозлило ее.

- С прошлого года - кивнула она.

- Разводишься?

- На следующей неделе. - призналась она, потому что... Ну что ей это даст, если она скроет?

- Досадно, - сказал он, глотнув виски.

- Разведен? - попросила она.

- Дважды, - признался он. Хотя это она и так знала.

- Счастлив?

- Ни разу.

Он посмотрел на нее, и ей хотелось избегать его взгляда до конца жизни.

- Подвезти до дому?

- Если тебе повезет.

И ушла. А он смотрел ей вслед потемневшими глазами. Насилуя ее, черт бы его побрал, взглядом.

Адам Браш был инвестором ее матери. Он начал лапать ее в половине девятого, и она почувствовала взгляд дьявола на себе. Поэтому она позволила Брашу обнять ее и коснуться его толстым губам ее затылка.

Она смотрела на Чака, пока руки Браша становились смелее, прижимая ее спину ближе. Конечно, она должна была оттолкнуть его. Она должна была остановить его, но это был вызов для Чака. Как долго? Как долго, он позволит кому-то прикасаться к ней? Сколько еще лет он позволит ей утекать сквозь его пальцы?

Это была мольба.

Приди и спасти меня.

Это не заняло много времени: он допил свой скотч и направился в их сторону. Сердце было где-то у нее в горле, ее кожа пылала, но потом ... Он схватил тощую блондинку прямо перед ней. Женщина пошла охотно, прекрасно зная, кто такой Чак Басс.

Ей стоило бы уже выучить. Чак никогда не будет героем.

Somebody wants you
Somebody needs you
Somebody dreams about you every single night
Somebody can't breath without you, it's lonely
Somebody hopes someday you will see
That Somebody's Me


Он вышел с женщиной из комнаты в сторону пожарного выхода. Она тут же оттолкнула Браша, оставив его совершенно растерянным и возбужденным. И отправилась охотиться на Басса, ну или драться за него, как пойдет.

Она нашла их на лестнице, его рука наполовину под ее платьем, блондинистая голова, откинутая в экстазе. Блер схватила блондинку за руку и оттащила от него. Потому, что он только ее.

- В чем твоя проблема?- заорала женщина. Блэр не ответила ни слова.

- Пошла вон, - сказал он блондинке. В ответ та закатила глаза и скрылась.

Как только они остались одни, глаза у него стали темнее, чем когда-либо, когда он смотрел на нее.

- Ты вообще думаешь, что ты делаешь? – прошипел он.

Она дала ему пощечину, и прежде чем он успел отреагировать, толкнула его к стене, впиваясь в губы. Он немедленно ответил. Она прижалась к нему, запуская пальцы в волосы, притягивая его голову к себе. Зубы, стукнувшиеся друг об друга, стоны, переходящие в задыхающиеся всхлипы. Ее пальцы нащупали молнию брюк. Рука, обернутая вокруг него, двигалась быстро и сильно. Это не заняло много времени. Он был тверд, как никогда прежде. Темные глаза, желание, прожигающие ее насквозь. Она смотрела ему прямо в глаза, пока ее маленькая рука была вокруг него. Он был ее. Только ее. И сейчас она держала его в ладони.

Он схватил ее юбку и задрал вверх, легко проникая под стринги, обхватывая ее бедра. Она прижималась к нему, принимая так глубоко, как могла. Их глаза были на одном уровне и так близко губы, на вкус, как сигары и виски. Она снова поцеловала его.

Они спустились вниз на пару ступенек, он держал ее бедра, чтобы не выскользнуть из нее, а она обнимала его плечи. Они опустились на лестницу, и она начала раскачиваться взад и вперед, позволяя ему входить и выходить из нее, схватив его шелковую рубашку.

- Я ненавижу тебя, - кричала она, отказываясь признавать слезы в своих глазах. Он поцеловал ее. Сильно. И перевернул их так, что бы можно было правильно входить в нее. Одну ее ногу он закинул себе на плечо, проникая все глубже и глубже.

Жесткая ступень впилась ей в спину, и она вскрикнула. Боль и удовольствие. И это то, кто они есть.

- Я ненавижу тебя, - сейчас она действительно плакала. Злые слезы. Его лицо дрогнуло, и он начал входить в нее сильнее, наклонившись, чтобы слизнуть слезы.

- Я ненавижу тебя, - повторила она, но ее слова расплывались.

- А я чертовски люблю тебя, - сказал он резко, и его слова стали последней каплей.

Держаться больше не за что. Дальше только падение. Она смутно чувствовала, и его кульминацию, движения внутри нее, дающие ей все и ничего.

Слезы остановились, потому, что что-то заполняло ее грудь. Он по-прежнему любит ее.

Его голова покоилась на ее блестящем платье. Его дыхание сейчас такое горячее, что почти прожигает ткань, возвращая ее к действительности.

Ее руки были по-прежнему в его волосах, когда она вспомнила, что ее зовут Блэр Уолдорф.

Он все еще был в ней, так легко и удобно. Она попыталась оттолкнуть его.

How, How could we go wrong
It was so good and now it's gone
And I pray at night that our paths will soon cross
And what we had isn't lost
Cause you're always right here in my thoughts


- Слезь с меня! - потребовала она. Он поднял голову, но не двинулся. Просто смотрел на нее.

- Я еще не закончил, - ответил он, не оставив места для споров.

Он стащил бретельки ее платья, открыв бра. Она уставилась на него, пока он спускал ее розовое платье к талии.

- Чак...

- Заткнись, - заявил он, расстегивая переднюю застежку лифчика и открывая грудь. Он изучал ее, и сила его взгляда сжигала ее. Ее бедра выгнулись ему навстречу, и он дернулся внутри нее.

- Дотронься до нее, - приказал он. Она посмотрела на него снизу вверх, пытаясь бросить ему вызов.

- Дотронься до нее, - повторил он.

Когда она этого не сделала, он схватил ее руки и положил их ей на грудь.

- Покажи мне, как ты ласкаешь себя, когда думаешь обо мне, - прошептал он хрипло.

Теперь он не просто вздрагивал внутри нее. Он становился твердым, и он делал это быстро. А она таяла под ним. Его слова, его взгляд ... Она была уверена, он пытался ее убить сейчас.

Послушавшись его, она коснулась себя - сначала не уверено, но, когда он возобновил свои медленные и ритмичные толчки, она стала раскованней.

Его глаза снова потемнели. Пока она ласкала свою правую грудь, его рот нашел левую. Слегка попробовав языком, он захватил розовый бутон зубами. Она выгнулась и застонала.

- Скажи это, - приказал он, все еще не отрываясь от ее груди.

- Нет, - ответила она, помотав головой из стороны в сторону.

Он медленно втянул ее сосок.

- На вкус ты как ванильное мороженое, - сказал он снова.

- Ты ненавидишь мороженое, - прошептала она. Глаза закрыты, любя каждую секунду его внимания.

Он засмеялся и закинул ее руки ей за голову. Теперь она смотрела на него, широко открытыми глазами и затаив дыхание.

- Зато я чертовски люблю тебя, - прошептал он и начал лизать ложбинку груди, она выгнулась назад, желая, чтобы его рот сдвинулся, либо немного на восток, либо немного на запад.

- Скажи мне трахнуть тебя, - прорычал он.

- Нет, - она задыхалась, встречая его убыстряющиеся толчки.

- Хочешь, чтобы я остановился? - спросил он, и она почти видела его ухмылку.

- Нет.

Ее глаза были голодные. Ее душа была голодная.

- Тогда скажи мне любить тебя, - его движения стали еще сильнее и она обернула ноги вокруг его талии, не обращая внимания на боль в спине.

- Да, - прошептала она, с остекленевшими глазами.

Он отпустил ее руки и захватил губами ее губы, вторгаясь языком, распаляя ее еще больше. Ее руки хватались за его волосы, спину, рубашку, за все подряд.

- Скажи, что любишь меня, - приказал он ей на ухо.

- Нет.

- Скажи мне! - зарычал он.

- Люблю, - сказала она, наконец, потому что он смотрел на нее, как будто он тоже любил. Сказала, потому, что он входил в нее так, словно это правда.

Он сделал так, что они взорвалась.

Глаза в глаза.

Одно дыхание на двоих.

- Черт - прошипел он, упав на нее, и она застонала, потому что лестница снова дала о себе знать. Он быстро это понял и поменял их местами, все еще оставаясь в ней. Опять так легко и удобно, он был частью ее.

Ее рука была на его шее, она держалась за ворот рубашки. Ей нравился этот ворот. Она любила его синий цвет.

Они лежали там, замерзшие и разгоряченные, растерянные и совершенно спокойные одновременно.

- Я ничего не могу с собой поделать, - прошептал он, наконец. Его рука ласкала ее волосы.

You'll always be in my life
Even if I'm not in your life
Because you're in my memory
You, will you remember me
And before you set me free


И она знала, о чем он говорит. Даже годы спустя, и они все еще хотели друг друга, были нужны друг другу, так же сильно, как и в их первый раз.

Семнадцать. Заднее сиденье лимузина. Слишком много шампанского.

Тридцать четыре года. Грязный лестничный пролет. Слишком долго сдерживались.

Все еще любовь.

- Я отвезу тебя домой, - сказал Он в ее макушку.

Так много тоски в его голосе, что она закрывает глаза, на знакомое ощущение сдавившее грудь.

- Отвези меня туда, куда поедешь ты - отвечает она наконец, и он прижимает ее еще ближе.

Он накрывает ее своим пиджаком, и выводит через заднюю дверь, лимузин уже ждет, чтобы забрать их отсюда. Он не прекращает держать ее за руку, прижимать к себе, а она постоянно прикасается к нему.

Он больше не жил в отеле. Он жил в подходящим под статус пентхаусе, как настоящий холостяк Верхнего Ист-Сайда. Красивая мебель, редкое искусство, паркетные полы, барная стойка, мягкое освещение и огромная постель.
Когда они вошли в его дом, он показал ей где спальня и пошел заказать что-нибудь поесть. Слыша его спокойным голос, она умылась. Оглянувшись на огромный отделанный мрамором душ ей захотелось помыться. Она была липкой.
Скинув его пиджак и свое платье она шагнула под душ. Она как раз собиралась взять бутылку с шампунем, когда почувствовала, что он встал под воду позади нее, целуя ее плечо, а затем лизнув ее ухо.

- Ты мокрая, - сказал он, и она улыбнулась.

Почувствовав его спиной, она невольно откинулась назад.

- Позволь мне помыть твои волосы, - прошептал он, и она обернулась, чтобы взглянуть на него.

- Какой услужливый - усмехнулась она, но он проигнорировал ее, уже выливая тягучую жидкость на руку.

- Закрой глаза, - пробормотал он. Она послушалась, улыбнувшись, когда он поцеловал ее в лоб прежде чем его руки приступили к работе.

Ее волосы были короче, чем в школе, но она все еще была верна своим каштановым кудрям. Его руки массировал ее голову, взбивая талантливыми пальцам облако пены.

Он начал целовать ее. Веки. Нос. Она была так зачарована его руками и поцелуями, что не уследила за его второй рукой.

Внезапно почувствовав пальцы мягко входящие в нее, ахнула. Открыв глаза она встретила его довольный взгляд. Он играл с ней, проникая в нее и отступая, ее волосы были забыты, и другая рука медленно ласкала ее плечи. Его глаза никогда не отпускали ее.

- В прошлый раз когда ты прикасался ко мне, я чувствовала твое тепло еще несколько дней, - призналась она, закрывая глаза и позволяя удовольствию от его пальцев растекаться по ее телу.

- Прошлый раз, когда мы прикасались друг к другу, было два года назад, - пробормотал он.

- Я чувствую тебя до сих пор, - сказала она и поцеловала его, притянув его голову вниз.

Он отступил, а затем запустил обе руки в ее волосы, отклоняя ее голову назад и скомандовав ей закрыть глаза. Она подчинилась и он тщательно смыл пену с ее волос.

Тот кто сказал, что вы можете вымыть мужчину из вашей головы, никогда не был с Чаком Бассом, потому что она была почти уверена, что он застрял там навечно. До конца своей жизни, где бы она не мыла голову, она будет думать о Нем.

И он это знал.

Он перестал к ней прикасаться и она вопросительно посмотрела на него. Звук протеста сорвался с ее губ.

- Еду привезли - пробормотал он и отодвинувшись от нее, схватил полотенце и обернул его вокруг бедер.

Она быстро нанесла кондиционер на волосы, раздраженная тем, что он оставил ее мокрой и нуждающийся в нем. Кондиционер был смыт с ее рук, и она закрыла глаза.

Ее рука медленно заскользила вниз по телу, слегка касаясь груди, животу, вниз, между ее бедер. Она раздвинула ноги, а затем слегка прижалась спиной к стене. Она ласкала себя, думая о их встрече на лестнице и кончила быстрее, чем когда-либо в прошлом, - возможно потому, что ощущение его внутри нее, все еще было так ясно в ее голове. Она осела на мрамор и открыла глаза. Там стоял Чак, рассматривая ее глазами темными от голода.

- Скучно?

- Одиноко, - ответила она. Он быстро подошел к ней, скинув полотенце, обняв ее, обхватив за талию и быстро войдя в нее прижав к стене душа. Она с нетерпением встречала его толчки, сжимая его плечи чтобы держаться хотя бы за что-то. Он кончил быстро и сильно почти делая ей больно, когда вошел более жестоко, чем она когда-либо чувствовала. Она сильно укусила его в плечо, пытаясь заглушить крики удовольствия обрушающегося на нее в четвертый раз за ночь.

Вода уже становилась холодной. Он вытащил ее из душа и обернул их в теплые полотенца.

- Голодная?

- Умираю с голоду - ответила она с улыбкой.

Пакет из Antonio's был на столе и она пошла к нему.

- Уже наверное все холодное - пробормотал он, вытаскивая еду.

- Курица вкуснее, когда холодная, - заверила она его, подойдя к нему сзади, обняв за талию, запуская пальчики в волосы на его груди.

- Только одна тарелка? - спросила Блэр видя, как он выкладывает еду.

- А ты будешь меня кормить? - приподнял он бровь.

- Нет, ты будешь кормить меня, - усмехнулась она и пошла в сторону спальни.

- Курица еще никогда не была такой интригующей - улыбнулся он ей вслед.

Они поели сидя возле кровати с тарелкой лежащей на полу, а теперь лежали в постели не в силах пошевелиться.

- Ты ел как свинья, - заметила она.

- А ты знаешь, сколько энергии требуется, чтобы не отставать от тебя? - спросил он, прищурившись.

- Тогда тебе необходим протеин - ответила она легкомысленно.

Именно тогда она заметила фото в рамке на его ночном столике. Маленький мальчик лукаво улыбался в камеру. Блэр сразу же поняла кто это. Чей это ребенок.

- Это Артур - ответил он, глядя на нее внимательно. - Артур Бартоломью Басс.

- Сколько ему лет? - спросила она через несколько секунд.

- Пять. Будет шесть в этом году, - сказал он тихо.

- Где он? - спросила она взяв рамку. Он посмотрел на фото, и она могла поклясться, что увидела грусть в его глазах. Впервые за этот вечер.

- С его мамой в Швейцарии. - ответил Чак , немного коснувшись рамки кончиками пальцев. - Первый брак. Это был хаос.

- Что пошло не так? - спросила она, хотя, любая другая женщина, которая была наполовину голой и в здравом уме, не хотела бы знать.

- А что пошло не так с твоим? - в ответ спросил он.

- Я не любила его - сказала она просто.

- Здесь тоже самое - признался он, и забрав у нее фотографию поставил на другой ночной столик.

- Тебе хотелось бы видится с ним чаще? - спросила она кладя все еще мокрую голову на его плечо.

- Конечно. Я вижу его всего раз в три месяца. - он говорил перебирая ее пальцы. - Вообще-то я завтра вечером лечу к нему. В Париж. Нейтральная территория.

- Все настолько плохо? - не сдержала смех она.

- Да. Бабушка проводит Артура, а я заберу его в Париже, - сказал он, и она почувствовала горечь в его голосе.

- Это ужасно, - тихо сказала она, играя его пальцами.

- А что ты делаешь завтра? - спросил он небрежно.

- Лечу с тобой в Париж.

Он перестал ласкать ее пальцы и посмотрел на нее сверху вниз.

- А развод?

- Я слышала, у тебя есть частный самолет. Привези меня обратно вовремя, чтобы подписать бумаги, - пожала она плечами.

Он взял ее за подбородок.

- С одним условием.

Ее глаза расширились, она пыталась понять о чем он.

Но кивнула.

- Следующий раз, когда ты выйдешь замуж, это буду я.

Она медленно улыбнулась, взяв его за руку от ее подбородка.

- Я бы вышла за тебя и в девятнадцать.

Его глаза потемнели.

- Ты хочешь мне сказать, что у меня мог быть потрясающий секс, еще с девятнадцати лет?

Она засмеялась и захватила его губы поцелуем прежде, чем он продолжил подтрунивать над ней дальше.
 
mio-mioДата: Воскресенье, 09.12.2012, 14:30 | Сообщение # 5
High Society
Группа: Модераторы
Сообщений: 4130
Награды: 1567
Статус: Offline



Красный флаг
Red Flag
Оригинал

Автор: The Very Last Valkyrie
NC-17
Примечание переводчика:
Финал пятого. Казино.


Теперь это, так...

Ох...

Как...

Ааа

Как...

Да

Он больше не может.

Пожалуйста

Ничего кроме этого.

Чак Басс начал сомневаться, что его план был столь блестящим, и перенасыщение, действительно лучше чем детокс.

Да...

Она до сих пор не купилась на это.

Блэр упала на груду сбитых подушек, которые начинали свою жизнь у спинки кровати, а сейчас были где-то на середине, задыхаясь. Ее кожа была влажной и покраснела, у нее горели щеки и губы. У нее все болело. Так болело. Даже щиколотки ее ног, болели от такого с ними обращения, - стоять, опускаться, наклонятся, вставать на колени, прижимать ладони к прохладному стеклу окна, ловя его взгляд в собственном отражении. Что-то болело глубоко в ее животе, от того что она кончила слишком много раз (оказывается, и теперь она это знала, такое случается, и ты можешь быть где-то на пол пути, а ощущать, что твои мышцы сжимаются, все туже и туже, и тебе плевать, даже если это судороги - это потрясающий хоть и мучительный опыт, как будто чувства сливаются вместе, как белое и красное)

А он трахает ее и пытается подчинить, вместо того чтобы поговорить с ней.

Это был Возвращайся домой, Блер секс.

А так же Я не хочу тебя тут секс.

И Любая девушка сделала бы так секс.

Жаль, что она не верит ни в один из них, ни одной из мыслей, что Чак отчаянно пытается донести до нее, когда тянет ее за волосы, так, что она снова падает на него, впуская его в себя, когда целует ее, а она отчаянно целует его в ответ. Их кровать просто кошмар, простыни давно пора менять, и она сомневается, что сможет добраться до ванной, если ей понадобится.

Проблемно даже сдвинься чуть-чуть влево чтобы мы могли позвонить в обслуживание номеров не нарушая наш забег.

Блэр Уолдорф все это не убедило.

Она знает, что не любая сделала бы так.

В том то и дело, что он реально, эмоционально внутри нее, физически внутри нее, будто внутри запертой шкатулки, от которой она прячет ключ. Внутри, даже когда в его руках кто-то другой. Поэтому, когда она оборачивает свои ноги вокруг него, она будто нажимает на кнопку и вновь настраивает его на "его Блэр". Вообще-то, это его проигрыш, и она бы была рада сообщить ему о своих блестящих результатах. Он сказал Я люблю тебя восемнадцать раз за последние сорок восемь часов, и каждый раз они просто игнорировали это. Когда он будет готов говорить, готов будет сказать это, не только потому, что она сжимается вокруг него, как Боже, помоги мне, тогда они поговорят. Тогда он скажет это.

Он смотрит на ее ногу.

Ее левую ногу.

Очень маленькую, розовую и голую.

И начинает чувствовать будто...

Вздох

Он.

Вздох

Он.

Чак?

Он может сейчас кончить.

Чак?

Да, так даже лучше. Потому, что он действительно не может больше, в противном случае это будет просто кусок мяса, а не нормально функционирующий орган.

- Что?

Он возвращается к реальности, осознавая что ее лодыжка в его руке. Она смотрит на него пытаясь что-то понять, (ее глаза красные сейчас, Бога ради, как черт возьми они вообще продержались так долго?) и явно намерена закрепить свое преимущество.

- Ничего не хочешь мне сказать?

- Нет.

Дрожь, зажмуренные глаза, затем стон. Она падает на матрас лицом вниз.

- Что?

- Я думаю у меня только что был спонтанный оргазм, кажется мое тело так привыкло к тебе, что больше не нуждается в стимуляции.

- Ох, прости.

- Да уж не извиняйся.

Теперь перед глазами ее попка, такая же розовая и голая.

С отпечатком руки.

Упс.

- Когда я шлепнул тебя? - спрашивает Чак - Я даже не помню что делал это!

Матрас что-то там бормочет. Блэр даже не двигаться больше.

- Что?

- Я сказала, что еще не закончила бороться за тебя - Она поворачивает голову, ее волосы спутанные, но все еще блестящие и шелковистые. - Жуткие вещи творились в этой комнате, Басс, некоторые из которых я добавлю в свой репертуар, а некоторые больше никогда не должны повториться. Ты назвал меня, кажется всеми возможными, грязными, развратными, извращенными, красивыми и прекрасными словами, которые есть под этим солнцем. У нас был секс на кровати, вне кровати, рядом с кроватью, в ванной, в душе и на балконе. Ничего, из того, что ты делаешь не пугает меня, не позы, не тантра, ни-че-го. Ты конечно можешь сделать вид, что сердце здесь не при чем, но это не так.
- Она садится по-турецки и буднично начинает снимать брильянтовые серьги, которые забыла снять еще два дня назад - И я не собираюсь домой. Я не покину Монако, я даже не выйду из этой комнаты. Не после того, как я ждала целый год, а ты пытался двигаться дальше, не тогда, когда нужно жениться и начинать создавать семью и новую жизнь и другие ужасные и несправедливые вещи, - а может даже и тогда.

Теперь это, так...

Будто.

Будто.

Он не способен.

Держать стену между ними больше.

Наверно, все дело в ее босых ногах.

Он нежно, почти с благоговением укладывает ее обратно на простыни.

- Я скучал по тебе.

- Я тоже по тебе скучала.

Он больше не отражает ее нападения.

Чак ложится рядом с Блер, очень нежно касается ее рук своими пальцами, и утыкается носом, ласково и нежно. Они все еще соединены, даже когда они и не накидываются друг на друга снова и снова, неистово высекая искры, для поддержания их огня.

Он горит без посторонней помощи.

Горит не смотря ни на что.
 
mio-mioДата: Воскресенье, 09.12.2012, 16:39 | Сообщение # 6
High Society
Группа: Модераторы
Сообщений: 4130
Награды: 1567
Статус: Offline


Paisley and Peonies


Оригинал

Автор: SaturnineSunshine

Примечание переводчика:
От автора Sweet Fire
Если двоим суждено быть вместе... Рано или поздно они найдут путь...


Она думает, что это первый раз, когда она видит его.

Но это не так.

Его кровь брызжет на пол его дорогого пентхауса, пока ее парень нависает над ним, и бьет в лицо этого парня.

Мужчину.

Этот мужчина даже не закрывает свое лицо. Он принимает побои - как будто ему скучно.

А она стоит там, беспомощно, не понимая, почему до этого дошло, но зная, как именно.

Там стоит еще один мужчина, с волосами такими же, как у того, что на полу, но не глазами.

- Достаточно.

Брюнет с ледяными глазами, может опустится на пол и остановить все это.
Но он этого не делает.

- Не беспокойся, дядя. - говорит мужчина сквозь стиснутые зубы и кровь. Ее парень перестает его бить. - У него не
лучше удар, чем когда ему было шестнадцать.

Это удивляет ее.

Она не уверена, знает ли его, но ее бойфренд видимо должен.

Дядя помогает Ему встать на ноги. Они не выглядят друзьями, скорее завистниками.

- Твоя боксерская груша в безопасности - заверил Он, того, что старше. Она ничего не понимает, но это место полно темноты. Она уверенна, что это должно пугать ее.

Но это не так.

Когда Он встал, он выглядел таким внушительным, даже с его галстуком пейсли залитым в крови. И она не замечала никого другого. Ее парень тянет ее за руку за собой.

Но она бросает последний взгляд. Не самый лучший, но последний. И его темные глаза пронизывают ее.

Это первый раз, когда ей кажется, что она видела этот взгляд раньше.

Ей не нравится ездить в такси. Она никогда не думала об этом раньше. Еще, она сейчас думает, что это ей не нравится ее парень сидящий рядом с ней. Костяшки его пальцев в крови, и, на самом деле, она не хочет ехать в Бруклин.

Она не Бруклин-девушка больше. И она вовсе не уверенна, что когда либо ею была.

Ей странно, от того, как все так поменялось. Ее удивляет, как, что-то, столь значительное, произошло так быстро.

- Он говорил так, как будто знает тебя.

- Он знает.

- И поэтому ты решил впечатать кулак в его лицо?

Ее парень смотрит на нее в упор.

- Ты знаешь, почему я это сделал.

Ей больше не нравится, как он держит ее за руку. Это вообще не "держит". Это больше похоже на "тащит". И ей совсем это не нравится. Ей не нравится, что он предполагает, что знает, как лучше для нее. Ей не нравится, как он принимает решения за нее.

В лофте она выскальзывает из его рук. Вообще-то он никогда не держал ее за руки. Он всегда будто сгребал ее.

Мужчина с темными глазами никогда не станет так делать. Она уже начала думать, что знает его откуда-то.

Когда она выходит наружу, идет снег. Все, что на ней надето, это неподходящее случаю платье и никакого жакета. Она не останавливает такси. Она даже не помнит сейчас, как это, останавливать такси.

Весь путь она идет пешком.

Через мост.

В лифте тепло. Он темно фиолетовый и мигающие камеры каким-то образом дарят ей комфорт.

Перед ней Его спина, когда она идет через холл. Он в той же мятой одежде, которая была на нем, когда он был на полу. Он стоит над раковиной, где льется вода.

Но он знает, что она здесь.

В первый раз, она чувствует себя, как дома. Каким-то образом, в совершенно незнакомом месте, она чувствует себя как дома. В первый раз.

Он оборачивается. Его лицо в крови и в синяках, в то время, как ее руки, почти синие от холода. И она знает, - он это заметит.

Без, даже секундного сомнения, они одновременно шагнул друг к другу, принимая друг друга в объятья, неистово соединяя их губы.

Он не морщится, когда она целует его лицо, хотя оно все болит.

- Ты взяла такси?

- Я шла.

- Сколько кварталов?

- Через мост.

Мгновение он молчит.

- Всю дорогу?

- Всю дорогу.

- Это очень долгая прогулка.

- Я долго добиралась сюда.

- Пришла чтобы закончить работу? - он убирает руки. Совершенно беззащитный. Ее удивило почему он не бил в ответ, но она кажется знает. Она знает почему. Теперь, она знает, что видела его где-то раньше.

- Я не понимаю тебя.

- Нет?

- И твой дядя просто стоял там.

- Бить твоего парня было бессмысленно - ответил он - Он защищал свое.

- Меня?

- Ты не знаешь, почему эта встреча была столь драматичной - спросил он в замешательстве. Никто из них не знал
почему она здесь. Но оба знали, что, что-то есть.

- Я не знаю, почему он ударил тебя.

- Нет, ты знаешь.

- Ты смотрел на меня, - говорит она, и это почему-то впервые вызывает румянец на ее фарфоровых щеках.

- Мужчины смотрят на тебя - отвечает он - Он знает, что я тот, кто посылает цветы.

- Должно быть, он...

- Это достаточная причина для тебя? - спрашивает он - Какой-то парень смотрит на тебя? Этого достаточно?

- Не когда...

- Не когда это я? - спросил он нахально - Он не бил меня потому, что я смотрел на тебя. Он ударил меня, потому, что впервые ты посмотрела в ответ.

- Ты единственный, кто когда-либо посылал меня пионы.

Наверное впервые она может быть просто собой.

- Это потому, что ты ненавидишь их? - спрашивает он.

- Это потому, что никто не знает, что они - мои любимые, - говорит она. - Но ты знаешь.

- Тебя это удивляет?

- Ты даже не знаешь меня.

Он оглядывает ее. Никто не смотрит на нее так. Все, кого она знает, обращается с ней или с уважением, или презрением.

Они не делают так. Они не на одном уровне с ней.

- Если бы это было так, ты не была бы здесь сейчас, - говорит он. - Если бы мы не знали друг друга, разве не странно, что это не первый раз, когда твой парень набросился на меня?

- Мы уже встречались?

- Школа - размышлял он - Клуб. Вечеринка. Но это не имеет значение, ведь так? Важно, что я знаю, какие у тебя любимые цветы, и когда твой парень бьет меня, не бью в ответ.

- Всю мою жизнь я думала, что мне нужно что-то прочное - сказала она - Я думала великие истории любви для книжек. Я любила его. Я думала, что это так. Я могла бы довольствоваться этим. Я не думала, что у меня когда-нибудь будет...

- Фейерверк.

Их взгляды встретились, и она, наконец, поняла, что знает его.

- У меня никогда такого не было раньше.

- У тебя никогда не было меня раньше - сказал он с легкой усмешкой.

И она знает, что любит его. Знает, что их искры заставляют ее сердце гореть.

В первый раз в ее жизни.

- Вот почему ты здесь, - говорит он.

- Чарльз, - вздыхает она с улыбкой.

И она любит Его, стараясь не задевать синяки.
 
mio-mioДата: Воскресенье, 09.12.2012, 19:22 | Сообщение # 7
High Society
Группа: Модераторы
Сообщений: 4130
Награды: 1567
Статус: Offline


Cocoon


Оригинал

Автор: Isabelle

Примечание переводчика:
Ночной разговор от легендарного СВ автора.


- О чем ты думаешь? - спросила она его, и он нахмурился.

Он не подписывался на эти полуночные разговоры, и она это знает, но он не уверен, она прям серьезная, серьезная или просто игриво серьезная, потому что иногда она становилась незнакомкой в постели.

Сейчас она гладит подушечками пальцев волосы на его груди, и ему хочется свалить отсюда подальше, потому что это слишком интимно. Это слишком близко.

- Чак?

Он мог бы притвориться спящим. Может, даже похрапеть немного. Сейчас ее спина прижата к его груди, он мог бы затянуть ее на себя, если бы она была не так умна, как она была. Плюс ее дерзкая попка, прижатая к нему так близко, совсем не помогает делу.

Он определенно не готов пройти еще один круг - это было три часа нон-стоп. Мужчина не может так много, знаете ли.

Она ненасытная. Он, конечно, сравнил бы ее с кроликом, но дело в том, что они полностью совпадают. У него был секс с другими после нее, но это казалось чем-то неправильным и беспокоило его довольно долго... До тех пор, пока она не позволила ему вернуться. И теперь ему кажется, что он станет спать с кем-то еще только тогда, когда будет под кайфом, пьяным или раздавлен. И вообще-то до всего этого она вполне может довести его сама.

Она разворачивается в его руках, потому что он молчал достаточно долго. Ему хотелось бы, чтобы вокруг сейчас была кромешная тьма, и ему не приходилось бы закрывать глаза. Но она любительница свечек, и мягкий свет все еще освещает ее комнату.

Он опасался, что однажды измотанные они заснут и умрут, сгорев дотла. И это был бы вполне логичный конец, потому что они были страстными любовниками, сжигающими друг друга.

Сейчас она смотрела на него и, запустив свои миниатюрные ручки в его спутанные волосы, массировала кожу его головы. Он не собирался обманывать - ощущения были великолепные. Ее грудь, прижатая к его груди, тепло ее живота напротив его. Это восхитительно!

- Что происходит в твоей голове? - шепотом спрашивает она, а он закрывает глаза, потому что ее массаж убаюкал его и ему хочется спать. Он чувствует ее легкие как касание бабочки поцелуи на своих щеках и висках, - она показывает свою привязанность.

Это редкость между ними, они, как правило, осторожны и держат дистанцию, опасаясь, что запутаются друг в друге еще больше, чем они уже запутались. Поэтому, когда у нее такое настроение, он наслаждается этим. Его никогда никто так не целовал, и это будто сладкий мед касается его кожи. Потому что она можетбыть милой, когда захочет.

Он отвечает тем, что рисует медленные круги на ее пояснице, ощущая под пальцами ее шелковистую кожу. Даже просто мысль о том, что она позволяет ему прикасаться к ней больше, чем любой другой мужчина в ее жизни, заставляет его притягивать ее ближе, сжимать сильнее. Она его.

И она любит его чувство собственничества. Она тонет в нем. Потому что она жаждет внимания, так же как и он. Они одинаковые, оба. Хотя, она лучшая половина, конечно. И пока он пьет, получает кайф и устраивает вечеринки, чтобы сбежать от реальности и справиться, ей нравится делать другие (и, кстати, не менее саморазрушительные) вещи с собой.

Они редко говорят об этом. О ее маленькой тайне. О его потребности в выпивке.

Но они знают об этом. Это так же реально, как круги, которые он чертит на ее коже.

- Не хочешь мне рассказать? - ее голос мягкий и манящий. Иногда ей хочется, чтобы он рассказывал ей все. Больше, чем ей нужно знать. Больше, чем нормальный парень хотел бы рассказать. Хотя ей будет скучно. Как будто все уже произошло. Вот почему они продолжают открывать друг друга. Потому что всегда есть что-то еще.

Он нежно целует в ответ ее плечо, потому что ему не хочется говорить. Ему хочется прижимать ее к себе. Они были порознь всю неделю, и сейчас время заверить друг друга, что они - все еще они. Он кладет подбородок на ее плечо и чувствует теперь ее дыхание на своей коже, одна ее рука все еще в его волосах, а другая ласкает его спину.

- Я люблю тебя, - говорит она, и он больше не может контролировать радость, которая взрывается в нем, когда это происходит. Потому что он никогда по-настоящему не чувствовал такой любви. Это словно магия. Будто он был рожден для этого.

В ответ он прижимает ее еще ближе и нежно проводит стопой по ее лодыжке. И теперь она своими маленькими пальчиками водит по его ноге. А ее рука находит его ладонь, тянет ее ближе, пока их пальцы не переплетаются. Он так любит это. Любит, как она его держит. Он не знает, что страшного было в этом раньше.

Он может читать ее мысли.

Чак и Блэр держатся за руки???

Так что он решил рискнуть. Он всегда гордился тем, что шел на риск. Когда все резко полюбили Tommy Hilfiger, он бунтовал и носил винтажный Dior вместо этого. Это был риск, между прочим.

- Я думаю, может мне отрастить бороду, - признался он.

Она резко отодвигается и смотрит на него. Ее глаза сейчас огромные и однозначно забавные - в них возмущение и шок. Он может читать ее как раскрытую книгу.

- Чтоооо? - она явно в шоке, а ему нравится доводить ее. Она красивая, когда чем-то возмущена.

Он хмыкнул.

- А что такое? Не любишь немного волос на лице? - спросил он.

- Послушай, - резко обрывает его она. - Я имею дело с волосами по всему твоему телу, держи их подальше от лица.

Его ухмылка становится шире, потому что он любит бесить ее.

- Как насчет того, что я отращу бороду, но побрею мои яйца?

На пару секунд она задумалась. Как будто на самом деле рассматривала эту перспективу. Он никогда не брил их. Никогда.

- Нет, - наконец сказала она. - Ты мне нравишься таким, какой ты есть.

Он попытался сдержать эту глупую улыбку, которая появлялась каждый раз, когда она с ним в постели, голая и теплая. Он, правда, попробовал. Но не вышло.

У Чака Басса все должно было получаться, но, кажется, Блэр Уолдорф изменила это.

Она нежно улыбается ему в ответ и наклоняется вперед, чтобы поцеловать его. В такие моменты их поцелуи нежные и ласковые, что является полной противоположностью громким стонам и отчаянным ласкам считанные минуты назад. Они прижимаются друг к другу. Кожа к коже, волосок к волоску, два сердца, бьющиеся рядом.

- Я думал, что я люблю тебя, вот и все, - наконец сознается он, и тут же чувствует ее улыбку у своего уха. Того самого уха, к которому она прижимается носом.

- Чак Басс, ты большой плюшевый медвежонок, - усмехнулась она, прикусив его за ухо. Ему не нравится, когда она так делает, и он пытается вырваться, но ее проворные миниатюрные ноги плотно обхватывают его, заставляя оставаться на месте.

Он вздыхает, признавая поражение.

- Ну уж нет, - протестует он, и ему приходится расслабиться под ней.

Теперь ее пальцы очерчивают его брови, и она выглядит так, словно это единственное, что ее сейчас волнует.

Она сонная, и ему сложно ее винить. После тех трех часов, что у них было, он сам едва не отключается. Но это хороший способ выпасть из реальности, это точно.

Он прижался губами к ее ключице. Он любил засыпать так.

- Давай спать.

- Нет! - возмущается она сонно.

- Почему нет? - спрашивает он, наслаждаясь ощущением ее кожи под своими пальцами.

- Потому что тебя не будет здесь утром.

- Я не очень люблю, когда Дорота находит меня и проповедует о безопасном сексе. Это странно, - бормочет он, и она смеется. - Не смейся, я серьезно.

На это она рассмеялась еще сильнее, и он не может не улыбнуться в ответ, потому что никто не знает этого о них. Они веселят друг друга. Это их маленький секрет. Улыбки, прикосновения, особенные, скрытые от других - только их. Никому никогда не понять, как два закрытых человека могут любить друг друга так сильно. Это их маленький кокон.

- Она говорит так, потому что ты ей нравишься, в противном случае ей было бы все равно, - говорит она, и ему от этого становится лучше. Элеонор не особенно нравится ему, а Дорота гораздо лучше, по мнению Блэр. Так что да. Ему нравится быть у нее в любимчиках.

Наверное, он может остаться, раз уж она не ругает их.

- Тогда я могу остаться, - говорит он, и она довольна. Он может сделать этот вывод, судя по тому, как она убирает его волосы назад и улыбается ему.

- Хорошо, - шепчет она, целуя его. Медленно и чувственно, пока ее глаза медленно закрываются. Она устала так, как уставала только от Чака Басса.

- А о чем ты думаешь? - спрашивает он ее в ответ.

Она улыбается, убирая свои волосы от лица, и он думает, что надо как-нибудь сказать ей, как ему нравится, что она вернулась к своему натуральному каштановому цвету. Ей идет быть темной королевой.

- Я думала ... о том, что ты держишь меня за руку, - шепчет она, засыпая.

Он смотрит вниз, и, конечно же, их пальцы еще переплетены вместе.

Он, конечно, не подписывался на эти полуночные разговоры, но он был готов жить ради них, только для того, чтобы у него была она. Именно такая. Только для него - ни для кого другого. И да. Он мог привыкнуть к этому.

- Давай спать, Басс.

«Моя девочка», - думает он, прижимая свою голову к ее голой груди. Ее сердцебиение всегда убаюкивало его.
 
mio-mioДата: Воскресенье, 09.12.2012, 19:29 | Сообщение # 8
High Society
Группа: Модераторы
Сообщений: 4130
Награды: 1567
Статус: Offline
Вот и все с этим подарком
Мои благодарности тем, кто помогал его подготовить в Обсуждении


 
Форум сайта gossipgirlonline.ru » Фанфики » Библиотека » ♡ Birthday cake for Майкл ♡ (Коллекция переводов в подарок Macaron)
Страница 1 из 11
Поиск: